Босиком по пеплу. Книга 3

 Я два года оплакивала дочь, когда потеряла её. Страшное время. Недавно из жизни ушел и хабиби. И до сих пор…нет ни дня, чтобы я мысленно бы не разговаривала с ним. Даже после смерти, его мнение остается для меня нерушимым законом, — с благоговением вспоминает о покойном Лейсан.

— Я так тебе сочувствую, — теперь я понимаю, почему Лейсан так неравнодушна к моему состоянию. Ей хочется вытянуть меня из той ямы, на дне которой она когда-то сама безвольно барахталась и наверняка мечтала о помощи.

— Алисия, я уверена, что король скоро даст о себе знать.

— Спасибо за поддержку, Лейсан, — искренне благодарю я, глядя на понимающе улыбающуюся ассистентку. Невольно улыбаюсь в ответ, пытаясь даже в самое темное время, отыскать для себя безмятежный островок тепла, признания и света.

И буду продолжать улыбаться, скрывая все то, что горит внутри.

Все мои чувства. Каждая моя мысль. Только для тебя. Так ты сказал, помнишь?

Я задерживаюсь в кабинете еще на час — до тех пор, пока не начинаю засыпать прямо над раскрытым лэптопом. Это уже ни в какие ворота не лезет.

Пребывая в сонно-коматозном состоянии, закрываю его и возвращаюсь в спальню, попросив охрану держаться подальше от меня. Внезапный телефонный звонок выводит меня из осознанной полудремы, и заметив на дисплее имя близкой подруги, я поспешно принимаю вызов:

— Ди, привет, дорогая.

— Ты такая лгунья, Алисия, — отзывается Дайан, и только спустя пару секунд, я понимаю, что её голос раздается не только из динамика моего телефона. — Почему тогда я слышу твои шаги в коридоре?

Боже, не может быть! Дайан здесь? Наконец, прилетела в Анмар?

— Дайан! — я молниеносно выбегаю в холл и гостиную.

Заметив замершую на пороге в холщовом пальто подругу, беззаботно рассказывающей о нелетной погоде в Нью-Йорке, кидаюсь к ней.

— Я так тебе рада! — заключаю её в свои крепкие объятия. Ди обнимает меня в ответ, пока мы обе пищим от радости. Она, как глоток свежего воздуха, так необходимого мне в моей душной клетке.

Дайан так изменилась, похорошела. В глазах — нескрываемая радость, лоск, уверенность в завтрашнем дне, в себе и своих силах. Ну и безусловно, — в женских чарах, которыми она одурманила своего будущего мужа.