ДАЯНА 3"
"Наверное, это даже хорошо, что Ник не стал выяснять причину моего отказа. Вернее отказа, как такового, и не было. Просто Джей сообщил, что меня выписывают и мы возвращаемся домой. И дело было отнюдь не в присутствии его сына. Ведь на этот раз он даже выделил нам около двадцати минут полного уединения, за которые Ник задал мне всё то же одно-единственное «ты уверена?» и, получив всё то же одно-единственное «да», мгновенно превратился в холодного и невозмутимого лондонского аристократа.
Не знаю, то ли его спокойствие было проявлением безразличия, то ли разочарования, то ли задетого самолюбия, но то, что вёл себя Прайд предельно официально, довольно красноречиво охарактеризовало, что спорить он со мной не собирается.
Не собирается принуждать меня проходить через ряд вопросов: почему, из-за чего, что ты скрываешь — и это не могло не радовать. Ведь начинать этот разговор на самом деле не хотелось. Не хотелось озвучивать заранее подготовленные отговорки о том, что это слишком сложно и слишком хлопотно, и прочую ерунду, на которую мне было, откровенно говоря, плевать!
В день моей выписки Ник сопроводил нас с Джейем до Гринвич-виллидж, помог подняться до квартиры, ведь теперь я не могла передвигаться без трости, и оставил один на один со своим сыном.
После этого мы с ним больше не виделись и не говорили.
Что же до нас с Джейем, то для того, чтобы было проще передвигаться по квартире, нам пришлось переехать в гостевую комнату. И, как и оговаривалось, именно он стал моей личной сиделкой.
Правда, на это раз Джей действительно прислушивался к тому, что мне нужно, а что нет, и не переступал черту дозволенного.
Предложенное мне кольцо я не приняла, но и то, которое купил Ник, тоже носить не стала. Вернее, носить на пальце. Как не посмотри, но то, что именно этот мужчина выбирал его для меня, не позволяло от него избавиться. И именно потому теперь оно красовалось у меня на шее вместо кулона. Джей же считал, что таким образом я демонстрирую ему своё откровенное недоверие, и воспринимал как некий стоп-сигнал, запрещающий прикасаться ко мне как к своей собственности.
К тому же запрет на любые физические нагрузки полностью лишил его возможности спать со мной до полного выздоровления.
И пусть моё собственное тело страдало от недостатка секса, то и дело выдавая очередной развратный сон с участием невидимых мне любовников, но знать, что в эти дни Джеймс мучается куда сильнее меня, было по-настоящему волшебно.
