— Только то, — слегка покосилась на стоящих в пяти метрах от нас мужчин, проверяя, смогут ли они нас услышать, — что я хочу освободиться от опеки своего драгоценного жениха и попечителя.
— Да неужели?
— Ужели, — сдержав насмешливый тон, принимая принесённый напиток, я сделала щедрый глоток, смачивая слегка пересохшее горло. — И мне нужна помощь того, кто на самом деле на это способен.
— Смотрю, ты любишь сразу переходить к делу.
— Я очень долго ждала этого момента, чтобы тратить его на пустую болтовню.
— Ну надо же, — услышанные слова заставили взглянуть на меня иначе.
На самом деле иначе. Уголки губ растянулись в кривой усмешке, словно он только что выиграл в лотерее. — Вот уж и не подумал бы, что ты выдашь что-то подобное.
— Так вы поможете или нет? — кивнула метрдотелю, принимая искусно презентованный тартар.
— Скажем так, у меня есть для этого все возможности. Вот только я не стану рисковать, не убедившись в том, что ты на самом деле на моей стороне.
— Думаете, что за это время семья Прайд настолько сильно запудрила мне голову, что я пришла к вам вместо крота?
— Всё возможно, милочка, — теперь изменилось не только выражение его лица, но и тон голоса.
Стал гораздо грубее, серьёзней и самоуверенней. Вот только, даже несмотря на всё это, дядя Морган продолжал казаться наивным ягнёночком по сравнению с мужчинами Прайд. Не та весовая категория, не тот разряд, класс, ранг, группа! Сразу стало понятно, что, выступи он против них в открытую, его ждёт всё тот же неминуемый конец, что и моего отца.
И теперь я и сама понимала эту простую истину. Вот только сейчас мне была нужна абсолютно любая помощь, тем более что тот владел отличным штабом профессиональных юристов, способных вернуть мне компанию отца!
— Откуда я могу знать, что за столько лет у тебя не развился Стокгольмский синдром и ты не превратилась в их послушную собачонку?
— То, что я грела их кровать, ещё не значит, что лишилась собственного достоинства.
— Их? — переспросил дядюшка, впиваясь тёмными глазами в поиске подтверждения своей догадки.
И благо, я уже привыкла к куда более пронзительным взглядам и потому вполне спокойно удерживала невозмутимое выражение лица.
— Откуда я знаю, что за столько лет у тебя не развился Стокгольмский синдром, и ты не превратилась в их послушную собачонку?
— То, что я грела их кровать, ещё не значит, что лишилась собственного достоинства."
"— Их? — переспросил дядюшка, впиваясь тёмными глазами в поиске подтверждения своей догадки.
