Оплетались невидимыми лианами…
И сейчас, находясь всего в паре сантиметрах от самого желанного поцелуя в своей жизни, я была готова расплакаться совершенно, потому что не в состоянии взять под контроль вспыхнувшие во мне чувства… Его дыхание и глубокое сердцебиение проникали в меня, заставляя ощутить то немыслимое напряжение, которое он пытался взять под несуществующий, утерянный и никому ненужный контроль…
Проведя кончиком носа по коже Джея, словно от того, на какой тонкой грани я сейчас балансирую, зависела вся моя жизнь, я издала поверженный всхлип, впиваясь в его мягкие губы поцелуем.
Хруст! Треск! Боль! Отчаяние! Страх!
Ну, вот и всё… То самое безразличие, которое я так долго и так трепетно закаляла ненавистью, лопнуло, словно хрупкий кусочек стекла, на который наступили крепким каблуком.
Всё, чего мне сейчас хотелось — целовать этого мужчину до потери сознания! Целовать так глубоко и самоотверженно, чтобы весь мир вокруг нас перестал существовать, растворившись в этих объятиях, дыхании и прикосновениях, от которого каждая клеточка моего тела сходит с ума.
Джей был так близко. И он был моим и только моим… И всё равно этого было мало! Преступно мало! Мне хотелось ещё и ещё. Намного глубже и куда больше!
— Нет! — вскрикнула, отталкиваясь от него.
Вырвавшись из таких крепких и таких сладких тисков, я выскочила под дождь. Ноги сами несли меня прочь от этого мужчины. Крупные капли били в лицо, не позволяя ни дышать, ни видеть.
О Господи! Как же было холодно и страшно! Хотелось кричать! Вопить! Рыдать! Казалось, что в этот момент моё несчастное сердце живьем выгрызают из груди!
Я задыхалась от усталости, но совершенно не могла остановиться.
Хотелось бежать куда угодно! Хоть на край света, только бы снова стать прежней собой! Той, которой я была ещё несколько часов назад! Хотелось убежать от той немыслимо тяжелой цепи, которая следовала за мной по пятам, вырываясь из рук Джеймса Прайда.
Мокрое платье прилипало к телу, в туфлях плюхала вода. Перед глазами стоял пар от прерывистого дыхания, сбивая меня с толку.
Всё смешалось, расплылось, словно кто-то окатил водой только что нарисованный холст. Люди… Дома… Деревья… Всё потеряло значение. Рваные всхлипы оглушали меня сильнее тяжелого сердцебиения, а машины одна за другой сигналили мне, словно сумасшедшей, когда я перебегала дорогу на зелёный!
— Мисс?.. — взглянул на меня испуганный консьерж, когда, промчавшись мимо него, я влетела в распахнутые двери лифта.
