— Дыши, Джеймс, — продолжала успокаивать меня Эллис, поглаживая по тыльной стороне ладони. — Просто дыши и не думай ни о чём плохом.
— Прости, Элл, — глубоко вдохнув, откинувшись на кожаное сидение, я подтянул её к себе, пытаясь показать, что всё в порядке. — Не нужно было реагировать на его болтовню.
— Не нужно было выходить к ним вместе со мной. Теперь заголовки всех таблоидов будут пестрить нашими фото со словами о том, что ты избил журналиста, который вывел тебя на чистую воду.
— Да пошли они на хуй со своими гнилыми статейками! Ни мне, ни тебе, ни Даяне не стало бы легче, если бы я оставил тебя один на один с их обвинениями! И хватит уже сходить с ума из-за чувства вины, — прижал её ещё крепче, пытаясь почувствовать, что не один. Но онемевшее тело отказывалось принимать хоть кого-то, помимо Даяны. Отказывалось чувствовать около себя других женщин. — Я найду её, — прорычал, говоря это скорее для себя, нежели для лежащей на груди Эллис.
— Обязательно найду. Землю переверну, но верну Даяну домой.
Больше мы не говорили. Элл всегда знала, когда стоит замолчать. Знала, что в такие моменты мне нужно было отключиться от всего происходящего, и лишь напевала какую-то непонятную мелодию, под звуки которой в моём сознании начался глубокий штиль. Она убаюкивала мою бушующую сущность, словно заклинатель змей, играющий на дудке перед ядовитой коброй.
Так и есть, в очередной раз мне приходится на своём собственном опыте убедиться в том, что Эллисон Вуд — это нечто! Настоящий мастер своего дела.
Удивительно, и как только её тупой муженёк мог позариться на простую прислугу, когда около него столько лет жила такая потрясающая женщина?
Наверное, выбери я ее, и моя жизнь превратилась бы в настоящую сказку. Да только мир не устроен так, чтобы в нём было легко и просто. Этот мир — самая настоящая мясорубка. Злая шутка Господа, в которой нам не суждено выбирать, кого любить, а кого ненавидеть.
В какой семье родиться, в какой стране жить, к какой социальной группе принадлежать.
Выбор — лишь иллюзия несуществующей свободы. Игра разбушевавшегося воображения. Цепи, заставляющие нас играть по чужим правилам. Ведь, забери у нас этот обман, что останется? Миллионы трупов. Растерзанные души тех, кого в одно мгновение ока лишили надежды на лучшее. Надежды, на которой мы все сидим, как на героиновой игле.
