Мин бережно, даже с нежностью берет мою ладонь в свою, мозолистую от меча, и вдруг рывком, с невероятной силой, притягивает меня к себе! Я и охнуть не успеваю!
Его глаза теперь так близко, что я могу восхититься длиной ресниц! Но что еще хуже, в опасной близости и губы!
— Хитрая, да? Смотри, не пожалей.
— Если ты меня сейчас поцелуешь и, не дай Конфуций, останется след, тебя никакие молитвы больше не спасут! Лин страшно зол, а ты уже знаешь, насколько он искусен в поединке один на один. Твоя смерть особенно порадует братьев Гао! Одним конкурентом меньше!
И Мин меня отпускает.
Но моя рука по-прежнему у него, принц, едва касаясь губами, целует кончики пальцев. Ну не зараза⁈ Такой невинный поцелуй, а сколько в нем чувственности!
— Я немедленно отправлюсь к генералу Гао, ваше императорское высочество, — говорит принц Ран Мин, распрямляясь. — Полагаю, вопрос о регенте будет решен в ближайшие дни.
— Поторопись. Увидимся на заседании совета.
… Что ж, я все рассчитала верно. Мин в качестве регента — это компромиссный вариант.
При условии, что принц женится на дочери генерала Гао. Похоже, все выдохнули с облегчением. И драконьи головы снова заняли свои места, перестав, изрыгать огонь друг на друга.
В центре принц Ран Мин, которого император утвердил без колебаний. Даже не удивился, что за принца попросила Благородная супруга Гао.
Ее двух братьев можно считать за одну драконью голову, левую. Все время норовят свернуть налево, в непролазные политические дебри. Ну а мы с Лином — правая голова.
Потому что наше дело правое, и мы должны в итоге победить.
Сначала обсуждаем с его светлостью предстоящую свадьбу регента. В нашей красной комнате, по-прежнему разукрашенной, как покои для новобрачных, в те же цвета. И снова медовый месяц после долгой разлуки: мой князь неутомим.
Лин долго не верит в то, что услышал:
— Он так легко от тебя отказался⁈ А там, в лесу, на острове Нефритового цветка, когда мы сошлись в смертельном поединке, не согласился отступиться.
Я ведь ему предлагал. Поищи себе другую женщину, и разойдемся с миром. Я видел любовь в его глазах.
— Помилуй меня, Конфуций! Где ты этого нахватался⁈ Романтики. Стареешь.
— На себя посмотри! Была худющая, как палка, а сейчас — ничего себе, окорочка! Я про твои ножки.
— Я сейчас тебе пяткой в лоб засвечу, генерал! А ну живо убери свои руки от моих окорочков! Ишь, оглаживает!
— Да пошутил. Нормальная фигура. Хоть есть, за что подержаться, — ухмыляется князь.
