Сидит она высоко, и в прямом и в переносном смысле. И может безнаказанно меня оскорблять. Пока безнаказанно. — Умерла твоя протеже! Та, которая держала в руках его величество! И пела ему на ухо о твоих достоинствах! Которых нет! Теперь его величество освободился от этого бремени. И я, как Благородная супруга и мать двоих детей императора требую немедленно прекратить это безобразие! И выдать нам тело Ю Сю, чтобы мы могли отвезти его в гробницу! Все положенные почести при этом будут соблюдены! Включая трехлетний траур по усопшей!
— Боишься, что уже не в тех кондициях? К мужу в постель тебе теперь не пролезть, он ведь начнет заглядываться на девиц помоложе и постройнее.
Поэтому трехлетний траур тебе на руку. Дать адресок монастыря, где я так похудела? Два-три месяца — и ты снова в форме.
— Никуда я отсюда не поеду!
Ситуация и впрямь критическая. Ю Сю надо похоронить. И я сбавляю тон:
— Дайте мне время до заката. Я попытаюсь убедить его величество в том, что его любовь умерла.
Они неохотно разворачиваются.
Совет министров уже собирался по этому поводу. То есть, он и не расходился, этот совет. В полном составе приперся сюда. Безумец не может править империей. А у его величества все признаки.
У меня дома все те же и там же. В цветочных декорациях. Безмолвная Ю Сю в своей комнате, и такой же безмолвный Сын Неба на коленях перед ее ложем. Я подхожу и трогаю его за плечо:
— Эй. — Император вздрагивает и оборачивается. Смотрит на меня пустым взглядом. — Тебе надо вернуться в свой дворец.
Издать указ. О том, какими посмертными титулами ты хочешь наградить любимую жену. Ты ведь хочешь ее наградить? Хотя, ей уже все равно. Они и при жизни не очень-то ей были нужны, эти титулы. Только ты. Но так положено. Слышишь?
Он, молча, кивает.
— Еще нам надо решить судьбу ее детей. Ю Сю хотела, чтобы они остались здесь, со мной. Ты не возражаешь?
Он вновь кивает. И по-прежнему молчит.
— Так что? Позволишь ты ее забрать?
— За что? Почему именно она? У меня столько женщин в гареме, но смерть пришла за единственной.
— Мы все обречены на потери, даже императоры. Видать, ты сильно нагрешил. Иди и молись. А я займусь похоронами. Только указ издать не забудь.
— Верно! — он, пошатываясь от слабости, встает. Несколько дней почти не ничего не ел, бедняга. — Я буду молиться! Построю монастырь в ее честь! И поселюсь там! Мы с Ю Сю снова будет вместе!
— Ты это… полегче, — с опаской говорю я. — А что со страной-то будет?
— Да мне все равно.
