Босс для разведёнки

Яхта, море, небо, птички и, что ещё удивительнее, женщина, которая, прищурив свои небесные глаза, демонстративно отобрала мой мобильный и осталась при этом жива, а играющий в метре от моего шезлонга ребёнок совсем не раздражал, даже, наоборот, привлекал своими бесконечными вопросами.

— Кнопка, ты, кажется, утомила Богдана потоком информации, — мягко намекает Ева, прекращая сеанс загара на животе.

Она усаживается на шезлонг, пряча взгляд за тёмными стёклами очков. Но это её уже не спасает, так как я чувствую эмоции Теневой где-то на уровне бестелесного — Wi — Fi между нами.

— Эвелина, не верь. Я вполне доволен, что наконец-то нашёлся слушатель моих безграничных познаний об устройстве этого мира, — лениво перебиваю ответ малышки, при этом не отводя взгляда от её матери.

Когда она возмущённо качает головой, маню её к себе указательным пальцем. Ева недовольно морщит нос, но немного наклоняется ко мне. Мне этого мало, так что тоже сажусь. Ставлю ноги по обе стороны от женских коленей, а руками хвастаюсь за её шезлонг, соприкасаясь большими пальцами с горячей кожей бёдер.

— Ты бы лучше благодарила дочку, что она любезно отвлекает меня от тебя и моих грязных мыслей насчёт твоего так называемого купальника, — тихо шепчу прямо в ухо, чтобы порывы ветра от идущей на средней скорости яхты не унесли мои признания.

Ева не сопротивляется моим импровизированным объятиям, а наоборот, подыгрывая мне, наклоняется сильнее. Её тонкие пальцы скользят по шрамам на моём бедре, возбуждая каждое нервное окончание от колена и до паха в, казалось, безнадёжно мёртвой коже.

— И чем тебе не нравится мой купальник? — низким голосом спрашивает она, едва задевая губами кожу в районе голой ключицы, а потом, видимо решая добить мои нервы, слегка разворачивает голову и вдыхает воздух возле моей шеи. — Мне твой парфюм тоже раньше не нравился.

Я что-то помнил об этом, но сейчас едва соображаю, о чём эта женщина ведёт речь. Мои пальцы вместо шезлонга впиваются в нежную кожу её бёдер, и всё, чего теперь я хочу, это дёрнуть негодницу на себя и на свой стоящий колом член.

— Аренский, ты же, вроде, был очень занят беседой с моей дочерью, — довольно улыбаясь, подмечает Ева, что явно верно оценила моё состояние. — Ну вот и продолжай, а я перед обедом пойду приму душ.