Босс для разведёнки

Витрины у нас говно, только оформление их и спасает, пирожные похожи на стухший паштет, а …

— Что так и сказал? Говно?

— Да, — эмоционально отзывается помощница и вдруг меняется в лице, что россыпь мелких веснушек становится видна даже через слой тонального крема.

— Что такое? — отзываюсь я, когда она в испуге прикрывает рот ладошкой.

При этом её взгляд виснет на мне, будто у меня неожиданно рога выросли или ещё чего похуже.

— Он приказал позвать вас, Ева Леонидовна! Немедленно!

Подхватилась с кресла, стараясь собраться и не выказать ни капли своих переживаний.

— Тогда нам надо поспешить, — как можно спокойнее выдавила из себя.

И вот иду, остро реагируя на стук своих же каблуков. Будто приговор мне выбивают.

Входим в главный зал — я первая, Алёна прячется за моей спиной, отчего я непроизвольно выпрямляюсь и развожу плечи.

Делаю последние два шага. Цок- Цок.

И стою в лучах утреннего солнца, что беспощадно разливается по залу продаж. Тут такая тишина, что моё появление не остаётся не замеченным.

Нового босса взглядом не обойти — тут же цепляется за тёмную ауру вокруг него и холодный взор обсидиановых глаз, что пронизывает меня насквозь.

Алёна не врала. Это та порода мужчин, которых я обходила за версту с юности. Ибо они мне неподвластны. Сильные, харизматичные, волевые и беспощадные.

— Ева Леонидовна? — холодно и с усмешкой на тонких губах.

— Верно, — тихо ответила ему, но так как голос мой от природы тихий и мелодичный сейчас совсем сел, то ещё и энергично кивнула.

— О! Наконец-то! А то тут ваши коллеги без вас и слова дельного родить не могут.

Его взгляд не отпускал — ощупывал, разглядывал, проверял. Может, он действительно ультрасовременный андроид?

Я молчала. Не знаешь, что сказать — молчи. Только бросила быстрые взгляды на моих трёх коллег, что жались кучкой неподалёку от нового босса.

Не понимаю, причём тут я.

— А вы, значит, тоже в партизанский отряд метите? — продолжал насмехаться этот злыдень, делая в мою сторону пару неспешных шагов.

— Нет, Богдан Анатольевич.

Понимаю, что нарываюсь, и его приподнятая тёмная густая бровь буквально матом об этом орёт. Да только мужской тон всколыхнул во мне давно забытое.

Не надо пытаться втоптать меня в кучку первосортного дерьма, когда я не виновна.

— Вижу, слава меня опережает. Подготовились.

Конечно. Сплетни, гугл, но надежда на ошибочное мнение прессы теплилась в моей глупой душе до последнего. Как оказалось, зря.