От тревожного раздражения мои руки сами собой сжимаются в кулаки, болезненно царапая ладони ногтями.
- Слушайте, я не из таких девушек! Мне все это не интересно, честное слово. Освободите дверь, пожалуйста, мне надо пройти!"
"- Мариночка, ты ведь понимаешь, - не сдается приставучий Сусаев, - что после случая с пропажей брелка успех твоего испытательного срока здесь под большим вопросом..? А если у меня на этот раз пропадет что-то более ценное? И упс - ты ведь как раз убираешься в соседнем номере...
- В коридорах есть камеры.
Там видно, что я не входила к вам.
- Но ведь сейчас мы с тобой так близко беседуем об уборке и моих... клиентских потребностях, - многозначительность в его голосе прямо-таки зашкаливает. - И на камерах не видно, как твои ловкие ручки обшаривают мои карманы, м?..
- Что?! Да вы... ну вы и... - от такого наглого шантажа у меня просто дар речи пропадает.
- Спокойно, Мариночка, спокойно. Ты подумай. Хорошенько подумай... а то я через несколько дней уезжаю. И только от тебя зависит, каким я буду в эти дни.
Либо щедрым... либо злопамятным.
Я хватаюсь за свою тележку, чтобы найти хоть какую-то опору в буре бешеного возмущения, которое испытываю. Руки аж трясутся, и приходится стиснуть пальцы посильнее.
- Разрешите... - настойчиво подталкиваю Сусаева всей массивной конструкцией с тряпками и моющими средствами наружу в коридор, - ...пройти, уважаемый Малик Ахмедович!
Он вынужденно отступает, с опаской глядя на ведро в тележке. Там плещется уже не очень чистая вода, которую я второпях забыла вылить в унитаз после уборки.
Больше он ничего не произносит, потому что с того конца появляется еще одна горничная. И я узнаю в ней свою однокурсницу. Мрачно и медленно толкаю тележку мимо неe и слышу фальшиво-сочувственный шепоток сбоку:
- Может, и правда лучше уволиться, Мариночка? Тебе с твоим характером здесь точно не место.
По правилам в неслужебных коридорах обслуживающему персоналу запрещено разговаривать, и Полинка отлично это знает. Но она подгадала для своей реплики такой удачный момент, когда камера никак не может засечь ее лица с шевелящимися губами, а вот моe - запросто.
Решила меня подставить нарушением? А вот хренушки! Игнор, только игнор.
Но так просто моя врагиня не отстает. Ближе к вечеру, на пересменке в комнате отдыха, подсаживается в уголок ко мне и Оле, с которой я сдружилась, и заявляет:
- Марин, давай начистоту. У меня есть сведения, что начальство очень недовольно твоей работой.
