Босс для Ледышки (СИ)

Он старательно отводил взгляд от надетой на неё синей футболки, горловина которой оказалась до того широка, что держалась на её левом плече буквально на честном слове.

Очень неподходящий размер. Ужасно неподходящий. Но вчера он лихорадочно рылся в своих вещах, все усилия направив на то, чтобы не давать волю воображению, которое, едва почуяв свободу, тут же начинало рисовать Андрею живые образы того, как смотрелись бы на ней его футболки.

Сейчас он мог лицезреть это воочию. И оказалось, что воображение сильно проигрывало реальности.

Пришлось спешно напоминать себе, что подобные мысли — верный шаг к катастрофе.

Поэтому он отложил телефон на журнальный столик и направился в кухню, по пути обругав себя за то, что не нашёл времени сбрить свою уже хорошо заметную щетину.

— Доброе утро, Евгения Станиславовна. Как спалось?

— Доброе утро, Андрей Владимирович. Спалось хорошо. Спасибо.

Везёт тебе, Миронова.

А вот ему спалось откровенно паршиво.

— Рад слышать.

Она кивнула, размешала в кружке сахар и поправила горловину этой чёртовой футболки, за что Андрей мысленно её поблагодарил.

— Снег по-прежнему валит.

Он невольно перевёл взгляд на окно:

— Не так, как вчера, и рано утром прекращался. А потом опять пошёл.

— Я только сейчас заметила, что здесь ёлка стоит, — отозвалась она, не поднимая головы. — А вчера не видела.

Неожиданный поворот в разговоре. Дальний конец гостиной был спланирован так, что представлял собой нечто вроде обширного алькова с широченным матово-белым диваном, расстеленной на полу искусственной шкурой, а напротив дивана в углу действительно стояла ёлка.

Андрей обернулся, взглянул на сиротливо голую, хоть и пушистую ель, кивнул.

— Да. Я так понял, гостям предлагается украсить её по своему вкусу. Так у них в рекламной брошюре указано.

— Тут и украшения есть?

— За комнатой с продуктами небольшая кладовая.

— М, — качнула головой она, но видно же было, что весь этот разговор просто ширма. Думала она о чём-то другом.

Андрей не собирался теряться в догадках.

— Не поделитесь со мной своими печалями?

Его вопрос заставил её поднять на него взгляд. Из собранной в свободный узел русой гривы вывалилось несколько прядей, странным образом светившихся в молочно-белом свете утра. Глаза ясные, но почему-то сердитые.