Босс для Ледышки (СИ)

Всё это доставили сюда буквально за несколько часов до его приезда.

Она только проворчала, что у богачей свои причуды, и потопала из хранилища, будто её обидели в лучших чувствах. Андрей окинул взглядом ожидавшие своего часа деликатесы, вздохнул и вышел следом.

Очевидно, подобными вещами удивить или поразить Миронову было невозможно — даже если бы вместо всего этого ей на тарелку постружили свежих стодолларовых купюр.

А потом он понял, насколько всё это на самом деле неважно… И не просто понял, а ощутил, прочувствовал.

К полуночи они успели отзвониться родне и друзьям, поздравить всех с Наступающим. Миронова, надев его бордовую футболку и в цвет ей спортивные шорты, уселась на мягкую шкуру прямо под ёлкой, расставив на журнальном столике праздничный ужин. Гирлянда сияла, за окнами снова повалил снег, на который они оба давным-давно наплевали.

И Андрея с головой окунуло в состояние, близкое к дежавю, к странной, определённо ложной ностальгии. Будто он каким-то образом оказался в уютном и знакомом где-то, где прежде бывал, но ничего оттуда не запомнил, кроме ощущений.

Будто настоящим и реальным было только вот это здесь и сейчас, а всё остальное — тот большой мир где-то далеко за окном, внизу и на тысячи километров вокруг — и не существовал вовсе, растворился, растаял.

Андрей смотрел, как она расставляет бокалы, двигает туда-сюда блюда с закуской, морщит нос и снова что-то меняет в сервировке, и представлял, как бы он провёл эту ночь с Катериной.

Поели бы, выпили, он подарил бы ей бриллиантовые серьги в комплект к её любимой цепочке, и они занялись бы любовью.

Вернее, сексом. Не было между ними никакой любви. Всё начиналось как удобный ход и продолжалось просто по привычке.

Как скучно, пресно и неизобретательно он собирался провести свой Новый год…

***

— А это зачем? — он ткнул пальцем в блестящую конфетную обёртку, которую Миронова умудрилась скрутить в замысловатый бантик и прилепить на еловую ветку.

Новогодняя полночь отгремела. Они потягивали шампанское, совсем по-домашнему развалившись на просторной шкуре у мигавшей огоньками гирлянд ёлки.

— Не зачем, — пожала плечами она, взгляд серых глаз затуманился. — У нас так мама с папой делали, когда он был жив.

Твою-то мать… Андрей даже выпрямился, прошёлся рукой по волосам. Его уважение к её личной жизни, кажется, переставало себя оправдывать. Пока он держался в стороне, всё шло нормально, но сейчас… Однако начни он её изучать, велика опасность, что остановиться у него уже не получится.