Самый классный человек, которого я знаю, общительный и юморной. Но то, почему он так и не завел семью к седьмому десятку лет, так и остается для меня загадкой.
Была какая-то мутная история в его молодости с одной роковой красавицей... но, несмотря на наши теплые отношения, он никогда толком о ней не рассказывал. Зато я всякий раз, как заглядываю к нему, всегда могу вволю поглазеть на ее фото в блестящей золоченой рамочке. Действительно, красивая женщина. И с характером, судя по острому уверенному взгляду. Даже через старое фото можно ощутить беспокойно-деятельную энергию, которая так и бьет в ней через край.
— Здрасте, деда Семён, — с искренним удовольствием здороваюсь я.
Из-за мониторов выглядывает седовласая голова с щеточкой белых эйнштейновских усов. Выцветшие светлые глаза под кустистыми бровями приветливо сощуриваются.
— А, это ты, Яночка. Проходи, присаживайся. Чайку вон себе налей. Ты ко мне по делу или как обычно..?
— Скорее спонтанно, — я киваю в сторону коротких эскалаторов торгового центра, которые видны сквозь прозрачную стену.
— Тут на первом этаже сбор выпускников в кафешке. Народ уже приступил к этапу неумеренных возлияний, а я решила улизнуть к тебе.
— И сама, как обычно, ни-ни? — усмехается в усы Дед. — Смотри, белой вороной прослывешь. При твоем-то уровне серьезности.
— Не люблю, когда мозги набекрень.
Я сажусь на стул для посетителей и с любопытством смотрю на кучку документов, лежащих перед монитором.
— Что у тебя сегодня интересного, деда Семен?
— Скукотища, — зевает Дед.
— Липовые удостоверения для новых людей твоего отца.
— Он мне не отец.
— Ну, я так, фигурально выражаясь... - деликатно исправляется он и вдруг меняется в лице. — Вот черт, нелегкая принесла!
— Кого? — непонимающе оглядываюсь я и с испугом замечаю массивную фигуру, вразвалочку идущую между павильонов прямо к нам.
Глеб!
Долго не думая, шустро соскальзываю со стула вниз и втискиваюсь в узкое пространство между стеной и картонными ящиками с каким-то офисным барахлом.
Тяжелая шаркающая поступь приближается под грохот моего панического пульса и останавливается совсем близко.
От напряжения у меня аж волоски дыбом встают на руках. Не хочу видеть здесь этого урода. Зачем он сюда приперся?
Дед небрежно поправляет сбоку от себя стопку бумаг и невзначай бросает в мою сторону вопросительный взгляд. Ему прекрасно меня видно, в отличие от посетителя.
«Меня тут нет», — одними губами шепчу ему и медленно качаю головой.
