Лишь на месте топчутся и глазеют на тело. Но самое ужасное в том, что даже сотрудницы самого фитнес-клуба не шевелятся. Хотя должны бы.
Чему их только на уроках ОБЖ в школе учили, спрашивается!
— Ксения! — резко произносит со стороны фойе угрожающе-низкий мужской голос, и я почти одновременно с ним громко обращаюсь к девушке с рецепшена:
— Звоните в скорую. Живо! — а сама опрометью бросаюсь к мужику-сердечнику через абсолютно безынициативную растерянную толпу мускулистых любителей фитнеса.
Уж для кого-кого, а для меня уроки оказания первой помощи не прошли даром.
А всё из-за того, что манекен для тренировок был жутко похож на деда Семёна. В период, когда он еще не отрастил себе эйнштейновские белые усы."
"— Скорую... кто-нибудь вызвал скорую?.. — там и тут слышатся сочувственные шепотки, когда я опускаюсь на колени возле мужика и стараюсь нащупать его пульс.
— Петенька-а-а! — завывает гламурная красавица в розовом. — Котик, очнись!!! Принесите ему воды!
«Вода вашему «котику» не поможет, — так и просится на язык.
— Вы что, не видите, как у него лицо посинело? Он вообще не дышит! Да и пульса совсем нет...»
Но я молчу, полностью сосредоточившись на том, чтобы вспомнить свою практику с манекеном. Волнуюсь дико, аж руки подрагивают. И спина вся вспотела.
Мне никогда не доводилось применять эти знания на живом человеке. Зато я прекрасно помню, что при остановке сердца счет идет на минуты — пять или шесть, если быть точной. А потом его уже вряд ли можно спасти.
Так что моя единственная задача — раз уж тут у всех так плохо с правилами оказания первой помощи, — это хотя бы поддержать приток крови к мозгу и легким до приезда скорой. А это означает, что надо концентрироваться только на одной мантре...Тридцать надавливаний плюс два вдоха. И так по кругу, пока мне не скажут стоп.
— На спину его, аккуратно! — командую вслух и сама удивляюсь, насколько безэмоционально и четко звучит мой голос. Абсолютно не соответствует тому, что я испытываю.
Быстро кладу правую ладонь на неприятно-волосатую грудь мужика чуть выше солнечного сплетения и проверяю, чтобы большой палец был направлен на подбородок несчастного. Потом, накрыв свою же правую руку левой, шепчу с ощущением полуобморочного ужаса:
— Ну, поехали! — и начинаю отсчитывать резкие толчки в сердце жесткими прямыми руками, придавая им напор всем своим телом: — Р-раз... и... два... и... три... и...
