От смены поясов, климата, нервов, отсуствия нормального сна и еды меня ещё в самолёте стало тошнить и ужасно болеть голова.
Но я знаю лекарство, как только обниму дочь и вдохну её запах, мне полегчает.
— Ева Леонидовна, вас проводить?
Я спешу выйти из машины, когда вижу знакомый коттедж в лучах фонарей.
— Нет.
Андрей выгружает мой чемодан, и я, уже не чувствуя боли, несусь в дом.
Меня встречает тишина и темнота. Дверь не заперта, так что осторожно прохожу в сторону гостиной.
С того дня я тут больше не была и даже вспоминать старалась реже, но сейчас при виде знакомого огромного дивана зависла.
Глаза привыкли к темноте, и я увидела, что на диване кто-то есть.
Шагнула уже смелее в гостиную, бросая чемодан в холле.
— Эва? — тихо шепчу я.
На мой вопрос от дивана отделяется большая тень.
— Она уснула, — хрипло со сна говорит Аренский, полностью поднимаясь. — Мы ждали тебя — Кнопка смотрела мультики, а я документы на завтра.
Рядом на столике действительно валились бумаги.
Мне было так неловко, что хотелось немедленно прихватить дочь и испариться из комнаты.
— Спасибо, Богдан. Мне очень жаль, что тебе пришлось возиться с моей дочкой.
Мужчина ничего не отвечает, и я начинаю действовать.
— Я сейчас её разбужу, и мы поедем домой, — делаю шаг в сторону дивана, но меня за талию перехватывает мужская рука.
— Оставь ребёнка в покое. Выдохни уже. От тебя прямо веет паникой и напряжением.
Аренский прав. Я ужасно устала и физически, и ещё больше психически, а теперь и он в одной майке стоит в десяти сантиметрах от меня, что вызывает дополнительную волну напряжения.
— Богдан, — набираюсь сил, чтобы ещё раз поблагодарить и уверенно заявить о возвращении меня с Кнопкой домой.
— Ев, вы остаётесь. Ночь на дворе. Утром поедешь, — глухо шепчет мне где-то в районе виска, уже прижимая к себе. — Успокойся."
"Хочу его оттолкнуть. Даже руки поднимаю, но вместо этого обнимаю за талию и прижимаюсь щекой к мужской груди, где быстро-быстро бьётся сердце.
— Я так испугалась, когда сказали что её забрал отец.
Мне казалось меня парализовало на минуту. Он же придурок…он же может что угодно с ней сделать ради мести мне или …
— Он ничего ей не сделает. Не сможет. Успокойся, Ев.
Богдан одной рукой обнимает всю меня, а второй неловко проводит по спине, вроде успокаивая. Его движения такие деревянные, словно он в первый раз в жизни кого-то жалеет. Ну, это же глупо и невозможно.
Отталкиваю прочь все мысли и глубоко вдыхаю его запах.
