Босс для Золушки (СИ)

Ну очень шустрый очкарик

Когда адреналин несётся по телу обжигающей лавой, у каждой женщины с ребенком в голове происходит глобальная и молниеносная битва двух инстинктов. Не на жизнь, а на смерть материнский инстинкт сражается с инстинктом самосохранения… и обычно побеждает его.

Да, у меня ещё нет собственного ребёнка. Но после того, как мама умерла, я настолько привыкла заботиться о маленькой сестрёнке именно с материнской позиции, что природа позаботилась обо всем сама. Она включила мне нужный инстинкт раньше времени…

И теперь этот инстинкт действует за меня сам.

Руки уверенно хватают единственный предмет во всей подсобке, которым хоть как-то можно остановить страшного ночного вторженца. Увесистый керамический горшок с кактусом. Затем ноги сами выносят меня в коридор, и послушное тело двигается удивительно бесшумно. Без единой толики сомнения я размахиваюсь и со всей дури обрушиваю горшок на голову мужчины.

В последний момент он что-то чувствует и успевает обернуться. Но делает себе только хуже: разбившийся о его лоб горшок рассыпается по лицу и глазам грязной массой ломаной керамики и земли.

Заключительным штрихом кактус впечатывается ему в правую щеку здоровенными острыми колючками. А я отскакиваю на несколько шагов назад с расширенными глазами, задыхаясь от волнения.

Это он! Тот самый очкарик, который напал на нас с Костей в парке! Сейчас он без очков, но я узнаю его по кривой линии крепко сжатого рта и сильно оттопыренным ушам.

Вопреки моей надежде, сознания он не теряет.

Отчаянно матерясь, трёт грязное лицо руками в попытке очистить глаза от мусора и шипит от боли. Кактус шмякается на пол, а острые обломки шипов торчат из щеки, как у дикобраза.

На меня накатывает какой то ступор. Топчусь на месте, не зная, то ли бежать, то ли поискать ещё какое-нибудь импровизированное оружие. Тем временем недоочкарик наконец восстанавливает зрение и впивается в меня бешеным взглядом покрасневших глаз.

— Ты меня достала, овца тупорылая! Чё ты везде суешься! А ну, иди сюда…!

Он делает агрессивный рывок в мою сторону, но я уже со всех ног мчусь по коридору прочь… и дальше, вниз по лестнице… к распахнутой входной двери, за которой плещется страшная тихая полночь.

"

"Мечущийся по сторонам взгляд улавливает какие-то отдельные детали происходящей в доме трагедии: неподвижное тело домработницы, лежащей на полу возле дверного коврика… трубка домофона, валяющаяся неподалеку от ее руки… И несколько темных пятен на светлой плитке за порогом.