Босс моего бывшего

Спрашиваю о какой-то ерунде, сама себе отвечаю, избегаю взгляда сестры.

– Я, кстати, при всём желании не смогу остаться, – вздыхает расстроенно. – Прости, ты, когда волнуешься, у тебя очень громкий голос, а стены в квартире тонкие.

– И не надо, – зябко повожу плечами, убираю в шкафчик корзинку с печенье и мою под обжигающе горячей водой чашки. – У каждого человека должна быть своя жизнь, свои обязанности, карьера и личная жизнь. Ты и так мне здорово помогла. Мне с тобой очень повезло.

Мара шутливо выпячивает грудь, по голове себя гладит, но вдруг снова мрачнеет:

– Но, слушай! Может быть, домой вернёшься? Мама будет рада.

Отец столько рыбы наловил за лето, её девать некуда. Лишний едок пригодится, – улыбается сестра и подаёт мне полотенце. – Посидишь в отчем доме, приведёшь в порядок нервы и с новыми силами в бой.

– Нет, Мара, никуда я не поеду даже ради карасей. Потому что вернуться в свою девичью комнату будет значить, что я капитулировала и Лёня победил.

Понимаешь? Там каждая собака знает, что я замуж собралась, а тут я вернусь вся такая незамужняя… ты представляешь, что начнётся? Нет уж, ни за что. Пусть хотя бы пара месяцев пройдёт, пока рано.

Я ухожу в ванную, умываюсь, принимаю душ. Мара вытаскивает к выходу рюкзак с нехитрыми пожитками, готовится к отлёту, проверяет документы, деньги прячет.

– Я проведу тебя, – заявляю, но сестра непреклонна.

– Я не маленькая, всё будет отлично, – уверяет и грозит пальцем: – А ну, не спорь! Я с ума сойду от беспокойства во время полёта.

Вдруг за тобой опять кто-то поедет?

– Да где столько командиров на мою голову взялось? – возмущаюсь, а сестра заливается хохотом."

"Мы снова пьём чай, не в силах наговориться. До самолёта ещё четыре часа, спать ложиться незачем, потому убиваем время девчачьими развлечениями: сплетнями, громким смехом, шутками про попы-орехи и прочими глупостями. Так легче представить, что в жизни совсем ничего плохого не происходит.

Когда за окном брезжит рассвет, Мара вызывает такси.

– Я хотя бы до машины тебя проведу, – настаиваю, и сестре ничего не остаётся, как согласиться. “Ну, что с тобой ещё делать?” – вздыхает, а я смеюсь.

В августе ночи заметно холоднее, а рассветы влажные. Я кутаюсь в просторную кофту, завязываю волосы в небрежный пучок и выхожу вслед за Марой из квартиры. На улице дышится легко, такси задерживается, и сестра радуется, что вызвала загодя.