Босс моего бывшего

Оно приходит в тот момент, когда я увлеченно листаю яркий каталог, выбираю дурацкие цветочки, которыми нужно украсить накидки на стулья. Это последние штрихи для идеального торжества.

Орхидеи или лилии? Хризантемы или белоснежные тюльпаны? А может, гладиолусы? Ничего, кроме этого, меня сейчас не волнует и заворожённая красотой фотографий, я даже на экран не смотрю. Просто смахиваю уведомление в сторону, как надоедливую муху, и телефон замолкает, но только на несколько секунд. Следом приходит ещё несколько оповещений о непрочитанных сообщениях – кто-то очень настойчивый требует моего внимания.

Тяжело вздохнув, я прошу прощения у организатора свадьбы, она в ответ мило улыбается и поднимается из-за стола, деликатная в своём нежелании влезать в личное пространство своих клиентов.

Я открываю список сообщений. Все прочитанные, кроме тех, что шлют мне с незнакомого номера. Кто это? И что этому человеку нужно? Может быть, кто-то из знакомых сменил номер?

Беспокойное сердце опережает мозг. Центральная нервная система сбоит, посылает разряды и импульсы.

Тело покрывается липким потом. Мне жарко и холодно одновременно, а ещё тошнит, и пить хочется. Буквы плывут перед глазами, и мне стоит немалых усилий сфокусировать зрение и навести резкость.

Но лучше бы я ослепла. Честное слово, это было бы лучше.

""Ваш жених Леонид Баринов сейчас в гостинице ""Великобритания"" с другой женщиной. Номер двести восемнадцать. Приезжайте, полюбуйтесь, если не верите"".

Как в пошлом анекдоте, в героиню которого я мгновенно превратилась.

И подпись, как положено в таких случаях, ""Доброжелатель"". Красивое слово, которое не имеет ничего общего с реальностью. Никто не желает мне добра, не хочет уберечь. Лишь разрушить устоявшийся мир, в котором я была счастлива.

Наверное, чтобы я не подумала о розыгрыше, к сообщению прикреплено несколько фотографий и видео, чтобы добить меня окончательно, не дать проигнорировать факт, что мой жених – блудливая сволочь.

Мне бы зажмуриться, выбросить телефон, удалить чёртовы снимки! Решительно и жёстко.

Я не должна на них смотреть – я же умираю, натурально задыхаюсь, на них глядя. Но я не могу. Как мазохист, причиняю себе боль, а веки огнем пекут."

"В груди дыра огромная. Она растет с каждым вдохом, с каждой деталью, что с маниакальным упорством выхватываю на фотках. Видео игнорирую – во мне ещё остались на это силы и благоразумие. Знаю: если увижу хотя бы несколько кадров, станет только хуже.