Босс моего бывшего

 – Даже в травме койки отдали…

– Я знаю, – останавливаю его от дальнейших излияний. – Все знают, что нынче творится.

– Хорошо, – неловко откашливается. – Эм… можно спросить?

Я лишь брови поднимаю, мол, слушаю, а врач решается:

– Вы же Дмитрий Поклонский? – неужели узнал? – Это же вы нашей станции новые кареты помогли закупить? Не врут слухи?

– Занимайтесь своей работой, – во мне нет ничего, кроме усталости. Какая разница, делал ли я добрые дела, если моя некогда любимая жена по пьяной лавочке чуть было себя не угробила?

Дело пяти минут – забронировать место для Юли в лучшей клинике области.

У кареты скорой помощи только врачи. Надежда стоит чуть поодаль, нервно приложив кулаки к пышной груди. Закусывает губу, а Юрий подходит к ней и протягивает термос.

– Выпей, – доносится до меня его голос, а следом сдавленное: «Хорошо».

Мне бы тоже не помешало выпить – день на редкость дерьмовый.

Только сейчас понимаю, что дождь наконец прекратился. Низкое небо заволокли тучи, но из них больше ничего не капает.

Смотрю себе под ноги, но вдруг раздаётся жуткий вопль, от которого в жилах стынет кровь:

– Дима! Где Дима?

Юля…

Она зовёт меня. И, наверное, что-то внутри меня обязано затрепетать. Только там пусто.

– Дима, мне больно. Не оставляй меня, – опять кричит, и я с леденящим спокойствием понимаю, что сегодня у меня семейный праздник. Камерное торжество.

Глава 36 Варвара

Дождь из бушующей стихии превращается в едва заметную морось и я наконец засыпаю.

А просыпаюсь от ощущения, что на меня кто-то смотрит. Подскакиваю на кровати, жадно ловлю ртом воздух, оглядываюсь по сторонам, а в слабом свете, проникающем в окно, мелькают тени и смутные образы. Все они – мираж, фантазия воспалённого и уставшего сознания.

Может быть, к психологу записаться? Подлатаю ментальные дыры и буду как новенькая.

От страха рёбра сдавливает спазм, и я шарю по прикроватной тумбочке в поисках светильника, но рука раз за разом нащупывает пустоту. Чёрт, это же чужая квартира, тут нет лампы на прикроватной тумбочке.

Привиделось! Комната всё так же пуста, и я лишь зря навела панику. Ложусь в кровать, обнимаю ногами одеяло, но очень скоро становится ясно: заснуть уже не получится. Не сдержав страдальческого стона, спускаю ноги на пол и ёжусь от его прохлады.