Онлайн-библиотека книг
Возвышается каменной скалой, пышущий жаром и сдерживаемым огнём.
– А ты пробрался в дом и решил наколоть дров?
– Меня впустили, – усмехается, но очень по-доброму, даже мечтательно. – У твоей бабушки потрясающий чай. И варенье.
– Чай? Варенье? Что вообще произошло, пока я спала?
От удивления я даже забываю, что злюсь на него. И об одежде своей – этот наряд не годится для гордой встречи с человеком, который врал мне, даже не думая разводиться. От воспоминаний о том интервью меня снова окунает головой в тоску, и я ёжусь, готовая защищать себя и ребёнка в своём животе.
– Варя, нам надо поговорить, – протягивает ко мне руку, но я отшатываюсь.
– Нет, Дима… уйди, пожалуйста. Я не могу пока, не сейчас.
Бормочу неразборчиво, мотая головой. Боюсь смотреть на Поклонского, боюсь увидеть в его взгляде что-то такое, от чего уже не оправлюсь. Не хочу, чтобы он мне вновь врал…
– Уезжай, я прошу тебя."
"– Нет.
Мне удаётся как-то вывернуться. Я огибаю Поклонского, несусь в сторону дома, но он нагоняет меня, хватая за плечи.
Его прикосновения жгут. Носом в мой затылок, дыханием наполняет грудь, моим запахом. Рукой обхватывает поперёк груди, прижимает к себе, а я задыхаюсь от острой смеси ароматов: убранных на осень полей, догорающих костров, укрытых туманом озёр и голой кожи, горячей, как адская печка.
Татуированная рука, узор на которой я так любила рассматривать, держит крепко, но столько нежности в этом прикосновении, столько силы.
– Я тебе должен всё объяснить.
– Я всё и так знаю, – исступлённо дёргаюсь, и Дима меня отпускает.
Пылая гневом и болью, страхом и виной перед другой женщиной, я резко разворачиваюсь к Поклонскому, и длинные пряди хлёстко бьют по лицу. Но я ничего не замечаю и ничего не вижу, кроме его горящих глаз.
– Уходи и больше никогда не возвращайся.
– Я тоже всё знаю, – говорит и, склонив к плечу голову, смотрит на меня. – Ты беременна.
Меня пронзает догадка: он нашёл тесты. Они так и остались в мусорной корзине. Теряю бдительность, и Дима снова оказывается рядом.
– От меня, – кладёт руку на мой живот, прожигает прикосновением большой ладони через плотную ткань халата.
В меня вселяется чёрт, толкающий на всякие глупости. Во мне говорит обида и растерянность.
– Это не твой ребёнок, Дима.
