Складывает руки в молитвенном жесте и надрывно произносит:"
"– Сватать приехали? Павлуша, внучо-ок... Уже можно ее вещи собирать? – а это добавляет чуть тише.
Что?! Павлик и бабулю завербовал? Ну… Я им всем дам. Да я…
– Танечка, внученька, поезжай. Он мужик, а не рохля! Прямо как твой дед. Он меня тоже в трактор посадил и увез. Не мотал сопли на кулак.
– Ну, ба…
– Танечка, можно тебя на минуту? – не унимается Марк.
Ну точно дурдом! Еще и Улька – маленькая предательница – прыгает вокруг Марка и хлопает в ладоши, радуясь переезду.
– Идем в комнату, – произношу чуть слышно и ухожу подальше от этих предателей.
Марк притягивает меня к груди. Гладит по спине, передавая свою дрожь… Он очень взволнован… Гораздо больше, чем хочет показать. Дышит мне в макушку, легко целует в висок…
– Безумие какое-то… Пашка выпил?
– Да, немного. Я за рулем. И не пил, за меня не волнуйся.
– И не думала.
– Позволь попробовать, Тань, – Марк берет мою руку и опускает себе на грудь – туда, где гулко бьется сердце.
– Вернее, не так. Я буду, как твой дед. Ты едешь со мной, и точка! Будем жить как семья.
– А бабуля?
– Поедет с нами. Может остаться. Я приму любое решение.
– Мне страшно, Марк.
– Мне тоже. Но я не отступлюсь.
– Но ты же меня… Ты…
– И ты сказала, что ненавидишь.
– Да, говорила.
– У нас отличный фундамент для создания семьи.
Глава 24.
Глава 24.
Таня.
Я спешу разорвать объятия. Не хочу, чтобы бабуля и Павлик думали о нас с Марком черт те что. Выхожу из спальни, оглядываясь на Стрельбицкого.
Он послушно идет следом. Улыбается. Да и выглядит расслабленным.
Застываю в проеме, наблюдая за умилительной картинкой: Павлик кормит Ульку пирогом, а бабуля подливает братцу наливочки.
– Пей, внучок. И не расстраивайся. Ты тоже встретишь хорошую девушку. Не завидуй Марику, и на твоей улице будет праздник.
– Пью, бабуль, – поддакивает Павлик и опрокидывает в себя рюмочку вишневой наливки.
– Только выбирай покрепче дивчину. Не как наша Танька – она худосочная. Ты у нас мужик хоть куда – высоченный, крепкий.
Навалишься на нее и раздавишь.
Марк закрывает рот ладонью, чтобы не заржать в голос. Ну и бабуля…
– Таких, как наша Танечка больше нет, – хитро взглянув на меня, отвечает Павлик. – Она у нас умная, красивая, добрая, чистая. Таких больше не выпускают, да, Марк?
– Да, – охотно соглашается Стрельбицкий.
– Пришли уже? – поворачивается бабуля. – Танечка, детка, что ты решила? Сейчас едешь или… Сейчас, внучка. Поезжай сейчас.
