Дочь она мне… Харе Кришна… Я так решил… Харе Рама…
— Понял, — смеется Виктор.
— И внуков когда ждать? — с надеждой спрашивает Игорь.
— Харе Кришна, — соглашается мама.
И тут к горлу подкатывает ком тошноты. Я его сглатываю, а он возвращается и рвется наружу. Расталкиваю людей и бегу прочь, прижав ладонь ко рту.
— Кира! — рявкает мне вслед Виктор. — Да сколько можно убегать?!
И сердито следует за мной, а за ним кришнаиты, и я не могу даже слова вымолвить. В соседнем помещении кидаюсь к корзине с какими-то тряпками, и меня выворачивает.
— Так… — испуганно говорит Виктор.
— Харе Кришна! — восторженно взвизгивает мама. — Случилось чудо! Я стану бабушкой!
Радостные крики, аплодисменты и смех. Оседаю на пол и напротив опускается Виктор. Берет за руки и с тревогой моргает. Растерянный и бледный. Вздыхает и рывком к себе тянет. Заключает в объятия, и я всхлипываю в его грудь. Со светлой надеждой и теплой радостью.
Эпилог
Рома и Даня стоят передо мной все в муке. И не только они в муке.
Вся гостиная припорошена мукой ровным слоем. Улыбаются чертята и прячут за спинами пустые бумажные пакеты.
— Мы играли в зиму, — говорит Рома."
"Маленькая копия Игоря, только с бровями и волосами. Мама очень переживала, что ее позднему сыну, которого она родила через пару месяцев, как отстрелялась с Даней, в наследство перейдет алопеция мужа. Самому мужу она об этом не говорила, потому что не хотела обижать, но тайком делилась со мной переживаниями.
— Чья была идея? — укачиваю на руках трехмесячную Снежу, поэтому говорю шепотом, но очень строгим.
— Признавайтесь.
— Наша, — Даня довольно улыбается.
— Общая, — соглашается Рома.
Им пять и сколько всего они еще придумают. Вместе. У мамы дергается глаз, когда сын и внук собираются в банду и устраивают удивительные игры. В прошлый раз они решили перекрасить стены кухни и стащили из обувного шкафа крем для обуви.
— Зима, значит, — я в тихом ужасе оглядываю гостиную.
Аккуратно переворачиваю подушку, укладываю на нее Снежу и достаю телефон:
— Папам надо показать, какую вы тут замечательную зиму устроили, зайчик.
Улыбки до ушей, подбородки горделиво вскинуты. Фотографирую и отправляю снимок Виктору и Игорю, чтобы они восхитились сыновьями, что в жаркий летний день призвали настоящую зиму.
— Мать моя женщина, — слышу за спиной голос Юлии Федоровны, моей свекрови. — Что у вас тут…
— Зима! — смеются, довольные своей шалостью.
Родители Виктора не без скрипа меня приняли.
