Мне Вероника, подруга, с которой мы вместе снимаем квартиру, сегодня утром так и сказала: «Ты там хоть улыбнись, а то своим каменным лицом всех людей испугаешь».
– Почему вы бросили медицинский? – босс задаёт следующий вопрос.
На любом другом собеседовании я бы возмутилась такому допросу, но сейчас послушно отвечаю:
– Родители настояли, чтобы я продолжила династию врачей в семье, но я не смогла… Поняла, что это не мое.
– А работать секретарём – ваше призвание? – спрашивает и смотрит на меня в упор. Какие необычные у него глаза – почти черные… Я даже губу прикусываю от волнения.
Мне внезапно очень захотелось получить эту работу. Но врать незнакомцу мне почему-то тоже не хочется, отвечаю честно:
– Это лишь вынужденная мера. Я работаю секретаршей временно, пока не определюсь, кем хочу быть.
Некоторое время молчит, затем говорит:
– Хм, это необычно. Но похвально. Я ценю честность. Вам всего двадцать два года, думаю, вы ещё найдёте своё призвание. Но мне кажется, работа у нас вам не подойдёт, – босс протягивает мне папку обратно, и у меня чуть сердце не падает.
– Нет! Почему? – восклицаю я, наверное, слишком громко.
Богдан Викторович удивленно поднимает брови (наконец, вспоминаю, как его зовут).
– Вы знаете, чем занимается наша фирма?
Вот блин, дура! Ну, почему я не погуглила?
– Нет, – опускаю глаза в пол, как школьница, которая не подготовилась к уроку.
Босс усмехается. Поднимаю на него глаза. Чем я его рассмешила?
– Лера, это же очевидно, из названия. Мы проверяем людей на верность.
Я улыбаюсь. Невинно хлопаю глазами. Мне понравилось, что он назвал меня просто Лерой.
Снова одёргиваю себя и пытаюсь сосредоточиться на том, что он говорит.
– К нам приходят люди, которые хотят выяснить, изменяют им или нет.
– И как вы это проверяете?
– Разными способами. Иногда просто слежка. Иногда приходится устраивать настоящую проверку…Ты думаешь, смогла бы работать на такой работе?
– Ну мне же нужно будет просто делать дела по офису…, – все ещё не понимаю, куда он клонит.
– Да, но не всем людям приятно наблюдать каждый день, как плачут несчастные женщины.
И как крушат все вокруг разгневанные мужчины.
– А что, положительной реакции не бывает?
– Нет, очень редко. В таких случаях я считаю, что мы плохо поработали.
Я непроизвольно хмурю брови и на минуту задумываюсь.
Богдан Викторович трогает свой волевой подбородок, как же он хорош собой.
– Я смогу, – отвечаю радостно.
Только вот я сама не знаю, чему радуюсь.
– Хорошо, давайте попробуем.
