А меня в это время в кафехе за зад щиплют… — теперь глаза Ангелины аж наводнились слезами. Голос дрожал, её опять колотить начало. — Потом нашу кафеху решили снести. Хозяин судился с новым владельцем земли… Олегом. И вот Олег, как рыцарь на белом коне… И как оказалось он тогда работал с Ромой. Обсуждали дела, уйма народу. Я отказалась выйти официанткой — потому что Рома был в зале… А Олег решил сыграть в благородство, когда увидел, как я сижу на кухне под столом и рыдаю. Ути, моя маленькая. Что такое? Кто обидел?
— И ты сказала, что Рома? — с подозрением уточнила я.
— Да ну, вот ты цербер конечно! — глянула на меня удивлённо Ангелина, смахнув с лица слёзы. — Фанатка, блин. Я, конечно, конченая, но не настолько… — Мы обе засмеялись. — Нет. Решила играть мудрее. Хоть чему-то меня научила жизнь. Разнылась, какая я одинокая, какая ужасная у меня судьба. Как я только наладила в этом кафе жизнь, а вы его выкупаете, как несправедлив мир к несчастной глупой девушке…
— И он тебя пригрел, — кивнула я, понимая, что Ангелина и правда кое-чему научилась.
Не давать, а заставлять пожалеть.
— Ага. Пригрел. Разодел. Накрасил. Причесал. И я стала оббивать пороги Ромы, потому что у меня тупо появились деньги на… билет. Когда мы с тобой встретились, я была у него уже раз в пятый, — кивнула значимо. — ПЯТЫЙ! Ты прости, но я на тот момент уже отчаялась, разозлилась. Стала его ненавидеть и во всём винить. Просто… не умею я быть матерью! Не знаю как это! Никто не меня не учил и я не осознаю, ЧТО со мной происходит.
Неужели я не достойна шанса? И вот… тогда я шла с уверенностью, что сейчас прям бахну! Уверенно зайду, всем наваляю и Рома просто о-фи-ге-ет!
— Он офигел, — хохотнула я, и Ангелина тоже заулыбалась. — Почему ты тогда по телефону так орала?.."
"Я хотела было вспомнить что за день и какие были обстоятельства, но, кажется, Ангелина всё и так поняла.
— А, это ты что ли была? — она даже засмеялась. — Да я думала это Лика… Эта сучка меня люто ненавидела, сплетни все в фирме — от неё.
За день до этого она на меня столько помоев вылила, и шалавой и потаскухой назвала. И до семьи моей дошла. И вообще всякого… У нас личные счёты. Прости, ты ни при чём…
— Да ничего, забей…
— Короче… Я не стою Лерки, но я есть. К сожалению, — рассудила здраво Ангелина, поразив в очередной раз.
— Если бы мама заинтересовалась мной в шесть, семь или даже двенадцать — я бы всё равно её приняла, — решила высказать свою мысль и хоть чуть-чуть поддержать Ангелину.
