Нисколько бы не удивилась, если бы он подошёл и у каждой выспросил, как бабушки-матушки поживают, и даже с именами не ошибся.
Поразило то, что суровая Лика Владимировна тоже зарделась, когда мужчина обратился к ней со своей обезоруживающей улыбкой и поинтересовался, как подготовка к свадьбе.
— Вадим Игоревич, можно подумать такие вещи вас интересуют! — отмахнулась секретарша.
— Нас, Вадимов Игоревичей такие вещи очень интересуют! — переиначил мужчина, продолжая источать благодушие. — Я буду первым в очереди за подвязкой! — пальцем в сторону секретаря ткнул и подмигнул.
— Ага-а, — протянула Лика Владимировна и оба рассмеялись, какой-то старой доброй шутке.
Итак, это и есть тот, кого я избежала вчера? К счастью или к сожалению…
— Кто не запомнил, — опять всё внимание нам уделил мужчина, — я Вадим Игоревич, заместитель Романа Игоревича. И сегодня вызвал тех, кто прошёл первый этап собеседования. Сейчас вам предстоит познакомиться с Кирсановым и его заданиями, — весело сообщил он, при этом качаясь на пятках и активно жестикулируя.
Он был очень активным, во всём: жесты, мимика, слова. И располагал настолько, что такому смело начнёшь рассказывать, что на душе.
Вадим Игоревич опять окатил нас взглядом, а на мне его остановил. В светлых глазах мелькнуло искреннее недоумение и сомнение.
— А вы кто? — с улыбкой смотрел на меня.
— Кристина Кравчик, — я постаралась как можно вежливее кивнуть, чтобы заручиться поддержкой хоть одного представителя “начальственной элиточки”.
Пусть видят, что я радостный болванчик, готовый сотрудничать."
"— Кравчик, — задумчиво повторил мужчина. — Кристина, — бормотал, ковыряясь в памяти. — Копию резюме видел, даже посмеялся с “рецептов смузи”. Вы даже не представляете насколько это в точку! Смешное резюме у вас, необычное…
За его спиной фыркнула Лика Владимировна.
Конечно, ей-то наверняка в своё время было, что написать, а я выкручивалась, как могла, чтобы набрать хоть на страницу текста!
— Но вы вчера не пришли! — голубые глаза Вадима Игоревича сверкнули сталью, а губы продолжали удерживать улыбку.
— Опоздала, — призналась, задавшись едким стыдом. Терпеть не могу признаваться в таких позорных вещах, как опоздания и забывания! Я же всё-всё записываю. Почему? Потому что себе совершенно не доверяю. Врождённая бедовость заставила учиться планировать.
Парадокс! Я всё забываю, но ненавижу что-то забывать.
