И даже неудобная больничная подушка и та взбита идеально и лежит в изголовье кровати.
— Где она? — рявкнул на медсестру, сидевшую на посту."
"Девушка подняла на меня испуганные светлые глаза и недоуменно моргнула. Один раз. Второй. Вся серенькая, бледненькая, с мышиными волосами, в сто раз стиранном халате. Антонина Васильевна Старова, как гласил бейджик, явно волновалась даже больше положенного. Да все тут так себя вели, стоило войти, будто лично мною будет каждый уволен.
— Была у себя, — сбивчиво ахнула девушка и тоже в палату заглянула.
— Ох, чёрт! — побледнела ещё больше. — Мы её найдём! — заверила горячо. Выудив из кармана телефон, на ходу пальцем по экрану водя, побежала по коридору. Конечно же я за ней…
Нужно отдать должное поднимать на уши в больнице умели, только толку от этого было мало. Валерию найти не могли, пока медсестра себя не хлопнула по лбу:
— Она спрашивала про ещё одну пострадавшую, — девушка на меня уставилась взволнованным взглядом.
— Людмилу Викторовну? — уточнил запыхавшись, хотя мысленно уже размышлял подавать в суд за потерю ребёнка или нет? И что делать, если она правда потерялась? А что если её выкрала Ангелина.
Если так, то я не знаю, что сделаю…
— Нет, — медсестра торопливо шла по коридору, шлёпая по полу мягкими тапками. Свернули к переходу, потом на лифте выше на несколько этажей, пока не оказались в отделении “Травматологии”, но для взрослых.
— Лен, — Тоня окликнула другую медсестру, когда мы уже по коридору отделения бежали. — Ты девочку в розовом платье не видела?
— Нет, — нахмурилась Елена, метнув на меня оценивающий взгляд.
— А девушка после аварии не сбежала?
— Нет, была в палате, — махнула на длинный коридор с множеством дверей медсестра. — Пятьсот двадцатая.
— И что, сильно пострадала? — уже возле двери уточнил, понимая, что придётся за выходку дочери женщине оплачивать лечение. — Женщина! — пояснил на немой вопрос-взгляд Антонины.
— Нет, — заверила медсестра, и без стука вошла в палату. И я следом заглянул, а увидев знакомый белокурый хвостик, шумно выдохнул:
— Лера! — меня охватила безмерная усталость и счастье, что тиранша нашлась.
Но голос скатился до шепота — дочь, свернувшись калачиком, спала на руке пострадавшей.
Смутно знакомыми показались глаза. А потом сердце ударной дробью пробило: “Быть не может!” Но с каждым шагом я убеждался в своей догадке: Кравчик! Пострадавшая — Кристина!
Это была неуместная шутка судьбы.
Девушка меня тоже узнала. В огромных глаза мелькнула паника, недоумение.
