Она лежала на койке и продолжала отыгрывать роль почти умирающей. Я чмокнул в лоб:
— Крепись, моя любимая. Не бросай отца, — нарочито серьёзно, вдруг совесть у Лерки проснётся и она признается. Но не тут-то было. Дочка кивнула:
— Работай, обо мне не волнуйся. Я в надёжных руках…
Зараза!!!
Кристина
Не то таблетки мне выдавали “сонливые”, не то “лёгкое сотрясение” способствовало, но я всё время хотела спать. Со строгим “ошейником”, так я обозвала ортопедический фиксатор для шеи, сильно не разгуляешься, поэтому забилась бы под одеяло, и тосковала.
А одеяло пахло больничкой…
Постельного я, увы, с собой на собеседование не прихватила. Хотя с моей практикой собеседования “проходить” на столах, можно сразу с надувным матрасом заявляться.
А что?
“Погодите! Сейчас надуем, и погнали собеседоваться!”.
Правда, после Кирсанова меня никто на стол не усаживал, а вопросы звучали стандартные, без интимного подтекста. И уж тем более, никто на меня ТАК не смотрел. Не описать существующими словами, потому что точного эпитета нет.
И до такой степени памятно, что по прошествии стольких дней, я до сих пор НАС вспоминаю. Жаль, что у меня сотрясение, а не “лёгкая” амнезии с последствиями в виде “забвения последних дней жизни”.
Тоска зелёная. Скукотища неприкаянная. И сонливость непроходящая, но всё никак не накрывающая. Голова становилась с каждым часом дрема всё более ватной, невесомой, противной.
Волосы слиплись на затылке, июльская духота наполнила палату, а я мучилась и не могла уснуть.
Хотела и не могла.
Всё не так, всё не то… домой рвалась. Там удобней, тише, родней. А здесь… Даже днём на всю палату храпит вечно спящая баба Нина, меня на освободившееся место в другую палату перевели из палаты с лежачими. И здесь познакомилась с двумя милыми дамами за… Антонина Павловна — любительница перекусить, покурить, и плевать, что нельзя! И баба Нина. Большую часть — спящая, другую…
И пусть бы лучше она телевизор смотрела, власть ругалась, семечки щёлкала, но только не храпела! Когда начинается ларингит от таких голосовых излияний? Очень уж хотелось.
Храпят ли глухонемые и задействованы ли в храпе голосовые связки, я не знала, но бабу Нину это не оправдывало. Ровно тогда, когда можно было бы и поспать, она с довольным видом уминала “творожЕк”.
В ушах настойчиво звенело, а стоило на минутку прикорнуть и здравствуйте, я ваша тётя, являлась медсестра с глицинчиком!
— Аррр, — в бессилии выдала я, уже мысленно готовя план побега.
