Обменялись несколькими поверхностными фразами, и Сэм скептически бровь поднял:
— Значит твой козёл не нашёл времени, а друзей кроме меня нет? — причём в тоне скользнуло не то, чтобы удивление, скорее философская задумчивость, которая не стала для него новостью.
Я мотнула головой.
— В институте подружки появлялись только у тех, кто ходил на общие тусовки, в кафешки и на вечерние променады с глинтвейном. А я… варила борщи со второго курса, — отшутилась с легкомыслённой улыбкой. Хотя не чему тут улыбаться.
Я привыкла об этом думать именно в таком направлении.
Так легче. Не нужно выискивать других, более глубоких причин. Да и не лгала. По сути вот так банально проходила моя студенческая молодость.
И на прогулки после быта и домашних заданий, сил просто не оставалось. Да и ходить со всеми развлекаться стало не интересно. Пропустила один праздник, второй, третий и уже не очень-то в теме о чем они говорят, что слушают. В двадцать лет ты меняешься просто на глазах день за днём. А я так и зависла на девятнадцати.
— Ты такой волшебник, Сэм… — промурчала я, с любовью расправляя новое постельное бельё на койке. Не покупное, к слову. Домашнее, выстиранное.
— Неет, я только учусь, — хмыкнул Сэм, жадно следя за моей реакцией. — Был бы волшебником, я бы тебя вот от этого совершенно не топового ошейника избавил! — брезгливо пальчиком повёл на мою красоту.
— Это ерунда, — отмахнулась я, с блаженством ложась на хрустящее постельное. — А вот это… — втянула воздуха, наслаждаясь запахом свежести — настоящее волшебство: больничка и такое бельё!!!
— Мама постаралась, — цыкнул Сэм.
— Ты с мамой живёшь? — даже перестала блаженно улыбаться и мурчать, точно сытая кошка. Я думала Сэм эдакий гуляка из стильного лофта.
— Угу, — Польски неопределённо мотнул головой. — Мы с ней такая команда. Просто фантастика! — подтвердил слова красноречивым жестом. — Она упаковала резаные мытые фрукты, — ткнул на оставшийся пакет возле койки, до которого мои ленивые руки не дошли. — Лимоны, чай… В общем полный набор.
Я и купил-то только так. Мыльно-рыльное.
Меня тронула до глубины души такая забота от мамы Сэма, и самого Польски. А я ведь с ним беседовала впервые после собеседования, а женщину даже ни разу не видела.
— Ах, ну да, — улыбка Саймона стала шире. Парень из бокового кармана принесённой сумки-баула выудил пачку. — Маман заверила, что без этого в больнице делать нечего! — торжественно водрузил на тумбочку колоду карт.
— Да? — изумилась я не на шутку.
