Вот как сейчас сделал Максим — подвел под свое желание выжить целую логическую базу. Мол, я фактически уже мертв, а значит, нет смысла соблюдать этот обет. Ну что же…человек хитрое существо, а слово, которое он дает — это его джентльменское слово. Дал слово — забрал слово. Так всегда делают англичане."
"Правда тут все-таки есть надежда на то, что будучи человеком верующим и богобоязненным Максим побоится так явно нарушить свое слово, данное мне. И надо принять это за основу — а там уже посмотрим. Да, я старый циник, и не верю никому — ни верующим, ни атеистам.
Я и себе-то на сто процентов не верю, а уж что говорить о людях?
Я задумался и не услышал вопроса, а когда понял, о чем меня спрашивают — удивленно воззрился на Максима.
— Господин…можно, я тебя спрошу? Скажи, почему ты преуменьшаешь свои заслуги? Почему прячешь свои умения? Ведь от меня скрыть невозможно — я вижу, как ты владеешь мечом, как ты умен не по годам, и умел не по годам. Зачем ты выставляешь себя неумехой, отдавая свои заслуги другим? Ведь ты не бессребреник, и не верующий человек, для которого большой грех хвалиться своими заслугами.
Пойми правильно — чтобы защищать тебя, я должен знать — как себя вести, и чего ожидать от окружающих, и главное — от тебя лично. И еще — я слышал, и в этом уверен, что напавшие на нас враги кричали — «вот он!» — и показывали на тебя. Знаю, что ты выставил все так, будто они охотились за твоим братом. Но это неправда. Они охотились за тобой! Чего мне ожидать? Откуда ждать беды? Я ничего не могу понять! Кто ты, и почему так важен для убийц?
Я задумался.
Конечно же истину раскрывать ему не буду — незачем Максиму знать, что в пятнадцатилетнем парне сидит семидесятилетний мужик. Во-первых, не поверит, во-вторых, не дай бог поверит и сочтет, что телом мальчика овладел демон, и…начнет процесс экзорцизма. С отрублением головы носителя. Чтобы выпустить проклятую адскую тварь и отправить ее на историческую родину.
Верующие люди — они такие. Не поджарят, так утопят. И что характерно — только ради чистой, никаким Злом не замутненной веры.
Плавали, знаем!
Ну что же…я вздохнул, и начал свой рассказ: о том, как не люблю я войну, о том, как люблю читать, выращивать растения, делать снадобья. И лечить людей. И как мне приходится ради этого изображать из себя неумеху-полудурка, неспособного эффективно сражаться. И что я держу эту маску на себе до тех пор, пока она не лопнет под наплывом обстоятельств — так мне удобнее и легче жить.
