До Сони вновь было больше пятидесяти метров. Она стояла за пеленой пламени на отдельном круге, а рядом с ней в своих спасительных зонах топтались два эльфа и гном.
Над ареной вновь начал подниматься пар, закрывая для стрелков цели и значительно снижая мою скорость. Атакующая форма выжирала все, что мне давали либлины, и огоньки на теле быстро начали тухнуть, но все же я сумел добраться до следующей безопасной точки, выбросив бесполезное тело дварфа на середине пути.
— Нет. Слишком долго и рискованно. Мы должны избавится от центра сейчас.
Хм. А знаешь… попробуем. В самом деле, ты же повелеваешь только тем, чего можешь касаться? За исключением взрыва лавы?
— Веста, готова? — спросил я, глядя на мнущихся и переступающих с места на место вояк.
— Ладно. Черт с ним. Тогда будем играть в снежки. Не смотри на меня как на идиота. Естественно, не снегом, а лавой. Хотя тогда это уже горячая картошка получается. Хм. Я начал, как ваш играющий бог, детскими играми мыслить? Неважно. Смотри сюда, я подгребаю лаву, она чуть остывает, а потом за мгновение до броска ты разогреваешь ее снова.
Сможешь?
Кивнув, я сунул ногу в огонь и тут же отдернул ее, загребая убийственную для остальных массу. На моем здоровье она тоже положительно не сказывалась, но магия камня и огня позволяла, превозмогая боль, использовать медленно остывающие куски пышущей жаром лавы. К тому моменту, как ледяной вихрь обрушился на арену, закрывая метелью все поле, я уже знал, где и на каком расстоянии находятся враги.
— О боги, а я-то действительно поверила, что ты понял.
Еще раз. У него другая природа! Я не могу им управлять, — объяснила, мгновенно вспыхнув, Веста. — Но стоит играющему богу перестать вмешиваться, и лава вновь станет обычной, как и огонь от нее. Тогда да.
— Огненные шары сметет вверх и растворит еще на подлете, так что я ни до кого не достану. Устроить еще одно извержение? — задумчиво спросила Веста. — Это возможно, но толку будет немного. Ведь сейчас противники разделены, лучше дождаться, пока они вновь соберутся вместе, и тогда ударить.
Только что рвавшиеся в бой дварфы затормозили, поняв, что обманный маневр не удался. Теперь нас осталось двенадцать на двенадцать, и у врага заканчивались стрелы. Легче, правда, мне от этого не было. Я очутился на острие копья, прямо перед строем врагов, да еще и окруженный вновь начавшим таять льдом и снегом, на которые у меня приобретенная летальная аллергия.
— Иллюзия! — крикнула хоббитка, с которой мы вчера пили.
