И плевал на гордость и собственных потерянных учеников, он просто хотел выжить. Чтобы потом вернуться.
Вот только мастер оказался не так прост. Отпрыгнув от окна, на котором показалась каменная фигура, он ударил своим серебряным двуручником крест-накрест, и боль, ощущаемая либлином, передалась мне. Это оружие не просто смогло разрезать камень, оно поражало саму душу не хуже, чем рабский ошейник. Увидев результат, глава гильдии развернулся, чтобы атаковать уже меня, но второй раз на уловку не повелся, выискивая безопасную зону для атаки, в то время как здание разгоралось.
"
"— Тварь, — выругался мастер, оставшийся в одиночестве. — Я о тебе слышал. Выжили некоторые. Значит, ты и есть владыка канализации?
— Думаешь, ты ранил меня? — спросил я, грохоча и вновь прикасаясь к стене. — Это мой дом. И он будет питать меня вечно. Каждый камушек в этих катакомбах, каждая капля воды и любой ветерок — все это служит мне.
Его вновь подвел шелестящий клинок. На сей раз он хотел действовать наверняка, отрубив мне голову, и не успел среагировать на дернувшийся в его сторону кулак.
Позволив себя ранить, я схватил меч за гарду и дернул на себя, погружая его в стену до самой рукояти. Оказавшийся ко мне вплотную старик отпрыгнул, но недостаточно быстро.
— Куда же ты? — усмехнулся я, когда мастер попытался втиснуться в покосившееся каменное окно. — Взять!
Вот только мне даже такие переговоры не нужны, и я был не один. Никто из них не обратил внимания на то, что огонь в подвале почти потух, хотя его не тушили.
Никто не среагировал на стремительно уменьшающуюся центральную колонну. И когда мутанты, вместе, почти как один, бросились вперед, они ждали чего угодно, но не того, что их действительно встретило.
— Что вы такое? — прорычал я, отдавая Весте на пожирание доску.
Я демонстративно закрыл глаза, приказав либлинам отойти дальше по коридору и перекрыть все боковые выходы. Конечно, я не мог управлять всеми стенами катакомб, даже на то, чтобы подточить фундамент, ушло порядочное количество времени.
Но мастер хоббитов этого знать не мог. И он среагировал. Правда, не так, как я ожидал. Он не сбежал, не попробовал сменить положение, а атаковал. Молниеносно, словно змея, и с тем же шелестящим звуком раздираемого воздуха.
Я демонстративно восстанавливал форму, поглощая камень. Враг должен видеть, что не может дать мне передышки. Он должен раз за разом атаковать, тратя драгоценные жизни. Иначе я остыну, и время будет потрачено зря.
На сей раз отвечать не стал уже я.
