Божья коровка

«Блин, опять!» — успел подумать, прежде чем все померкло…

Час спустя на командном пункте советской группировки состоялся разговор двух генералов — армейского и пограничника.

— Старшину представь к званию Героя, — предложил армейский. — Сам ведь слышал: без него ничего бы не вышло. Мало, что сумел скрытно вывести разведчиков прямо к танку, так еще посоветовал командиру группы, как убрать китайцев. Штыковая атака… — генерал покрутил головой. — Никогда не думал, что вернемся в 41-й. Мало этого, подсказал забрать с собой открученные маоистами узлы танка.

Это, чтоб ты знал, элементы вертикальной и горизонтальной стабилизации пушки — самое секретное, что было в Т-62. Китайцы их бы обязательно подняли из протоки, а теперь-то — шиш! — он скрутил кукиш. — Парень заслужил Героя.

— Так его к нему уже представили, — возразил генерал-пограничник. — За бой 2 марта.

— Все равно пиши! — повторил армейский генерал. — Пусть в Москве узнают. Не дадут две Звезды, так хоть одну не пожалеют.

— Хорошо, — ответил пограничник.

 — Мне не трудно. Жаль носить ее Коровке не придется. Доктор говорит, что вряд ли выживет.

— Вертолетом отвезем в Хабаровск вместе с остальными ранеными. В окружном госпитале у нас отличные врачи. Вытянут, даст бог. Ну, а нет, так матери Звезду вручат. Будет хоть какое утешение.

— Нет у него матери, — вздохнул собеседник. — Вовсе никого. Круглый сирота.

— Бляди узкоглазые! — армеец грохнул кулаком по столу. — Таких парней угробили. На хрена им этот остров, можешь мне сказать?

Пограничник лишь пожал плечами…

Вокруг был свет, и Борис ощущал себя его частью.

Неизъяснимое, никогда ранее не испытываемое им блаженство переполняло его. Бой, смерть, кровь, тревоги и надежды остались где-то вдалеке. Ему было необыкновенно хорошо, и он желал, чтобы это не кончалось. Так длилось долго, но сколько, он не знал. Свет уничтожил чувство времени. И вот внезапно он услыхал женский голос. Тот был тихим, но отчетливым, и звучал как будто в голове. Хотя головы у Бориса не имелось, как и прочих частей тела, о чем, впрочем, он нисколько не жалел.

— Ты обманул меня, солдат! — сказала женщина. — Я просила уберечь сыночка, а ты его убил.

— Не ропщи, — вмешался новый голос. Он звучал властно и непререкаемо. — Тот, кого ты попрекаешь, шел путем, который избран Творцом, и не свернул с него даже перед страхом смерти. Ты просила Господа дать сыну защитника, и Он внял молитве матери. Но судьба его отныне лишь в руце Господней. Не печалься, мать, ибо сын твой жив.