— Позвольте я спою — вместе с Щербаченей? Мы сочинили песню про защитников Даманского.
— Вот как? — удивился генерал. — Так ты еще певец?
— Он хорошо поет, — встал начальник госпиталя. — И песня замечательная. Я слышал.
— Хорошо, — кивнул Матросов. — Что вам нужно?
— Я принесу, — вскочила Вера и тут же убежала.
— Пока не принесли, добавлю кое-что, — продолжил генерал. — Коровка отличился и в бою 15 марта. Благодаря его умелым действиям, разведывательная группа, высланная к острову, сумела выполнить сложнейшее задание командования.
Тогда старшина и получил свое ранение. Военным советом Тихокеанского пограничного округа представлен к высокой награде. Мы это поддержали. Решать будет Президиум Верховного Совета СССР, но я уверен, что этот орден у Коровки не последний, — Матросов указал на награду на груди Бориса. — Об одном жалею. Последствия тяжелых ран, как мне сказали, не позволяют старшине продолжить службу. Иначе получил бы предложение поступить в военное училище. Отличный был бы офицер!
Тем временем вернулась запыхавшаяся Вера с гитарой и со стулом.
Отнеся их на сцену, вернулась в зал и помогла взобраться по ступенькам Щербачене. Тем временем Матросов с адъютантом заняли места на первом ряду. Сергей взял гитару и пробежался пальцами по струнам. По его лицу было видно, что волнуется.
— Все будет хорошо, — шепнул ему Борис и вышел к краю сцены. Петь изначально он не собирался, но его задрало, что никто не упомянул о погибших пограничниках. Газеты о них тоже не писали, заметив скупо, что потери были и у советской стороны.
А ведь сколько ребят сложили головы! Церемонию награждения следовало начать с минуты молчания, но никто об этом даже не подумал. — Пограничникам и мотострелкам, павшим в боях на острове Даманском посвящается, — объявил Борис и кивнул Сергею.
Тот взял аккорд, и Борис начал:
Первый куплет он пропел негромко, затем начал повышать голос. В исходном тексте он заменил строчку с Господом — здесь этого не поняли бы и не приняли бы.
Первыми встали пограничники во втором ряду.
Затем будто волна пробежала по залу — люди поднимались со своих мест и замирали. В первом ряду услыхали позади шум и стали оглядываться. Встал генерал Матросов, за ним — другие генералы и офицеры, последними поднялись руководители края. А Борис пел. Странное, никогда ранее не испытанное чувство, овладело им. Он управлял этими людьми, и все — в том числе генералы и партийные руководители подчинялись ему. Это было восхитительно, и он запел во всю мощь голоса.
