Божья коровка

 — Это… Получается, мы учиться будем вместе?

— В разных институтах, но в столице СССР, — уточнил Борис. — Здорово! Ведь так?

— Да, — кивнула Вера, просияв. — Остается только поступить, — сообщила, погрустнев.

— В этот раз получится, — обнадежил он. — Ты готовишься к экзаменам?

— Каждый день, — сказала Вера. — Биология и химия ночами снятся.

— Значит, вспомнишь на экзамене, — сообщил Борис. — Главное, не волноваться.

— Хорошо тебе, герою, — она вздохнула. — Ничего сдавать не надо.

— Эти девушки… — вдруг начала Вера, немного помолчав.

 — Те, что тебе письма пишут…

Она покраснела и смутилась.

— Как им запретить? — развел руками Борис. — Пишут, я читаю и кладу их в тумбочку. Выбросить письма рука не поднимается, отвечать же нет желания.

— Правда? — просияла Вера.

— А зачем вступать с ними в переписку? — подтвердил Борис. — Мне от них ничего не нужно, а давать напрасную надежду несолидно.

— Письма можно сжечь, — мстительно сказала Вера. — В печке для утилизации отходов. В госпитале есть такая.

— Я не знаю, где она.

— Если хочешь, я займусь, — предложила Вера.

— Сделай, — согласился он.

На этом разговор и завершился. Мир был восстановлен, чему Борис был только рад. Он не подозревал, к каким последствием это приведет.

Ту-104 из Хабаровска приземлился в аэропорту Шереметьево во второй половине дня. Ревя двигателями, лайнер подкатил к аэровокзалу, где и замер. К самолету подали трапы, открылись боковые двери, и на летное поле начали спускаться пассажиры. Многие несли в руках небольшие чемоданы и сумки, видимо, не пожелав сдать их в багаж.

Рядовая сцена — такие в аэропорту можно видеть ежечасно. Наблюдавшие за посадкой родственники и друзья прилетевших потекли к выходу на летное поле, где и встали небольшой толпой. Отворились двери, и в зал начали входить прибывшие из Хабаровска. К ним бросались, обнимали, пожимали руки. В этой суете мало кто обратил внимание на странную процессию. Дюжий, молодой мужчина вел, а, верней, тащил пьяненького пограничника, крепко обхватив его за туловище. Тот мотал головой и улыбался. Следом пассажир в пальто и кроличьей шапке нес два чемодана — один маленький, а другой большой. На его плече висела гитара на ремне. Следом шел пограничник с погонами старшины. На спине его висел армейский вещевой мешок, а в руке он нес вместительный рюкзак.

В здании аэровокзала эти четверо отыскали свободную скамью, на которую первым делом усадили пьяного. Покачавшись, тот склонился в сторону.