Божья коровка

Сцены, что ль, Людмила муженьку закатывала? Трахала о пол посуду? Ну, ладно, была б забота горевать.

Алексеевна с заведующими появилась в двадцать ноль четыре, как засек Борис по подаренным ему часам. Гостьи скинули в прихожей туфли, сняли верхнюю одежду и по очереди обняли Бориса, да еще расцеловали.

— Так! — сказала Алексеевна и указала на его рубашку. — Это чтобы снял и надел мундир с наградами. Пусть девочки посмотрят на героя.

«Девочки», годами все под сорок и с фигурами тюленей, важно закивали. Борис взял мундир из шкафа и прошел с ним в спальню матери, где и переоделся.

Так и вышел из-за шторы. Гостьи копошились у стола, где раскладывали закуски по тарелкам. Загодя нарезанные — приготовились. Борис подошел к ним ближе.

— Старшина Коровка рад приветствовать своих гостей!

Женщины подняли головы.

— Твою мать! — восхитилась заведующая вино-водочным отделом. — Не могу поверить: это наш Борис? Форменный красавчик, да еще Герой Советского Союза. Как с картиночки сошел.

— Вот кого мы в коллективе вырастили, — важно заявила Алексеевна.

 — Кто таким в торге сможет похвалиться? Я скажу: никто. Что там торг? Да во всей торговле в Минске не найдешь!

— Точно! — закивали «девочки».

— Я сейчас, — сказал Борис и скользнул на кухню. Там достал из холодильника блюдо с загодя нарезанным балыком и отнес его в гостиную. — Это вам гостинец из Хабаровска, — сообщил, поставив блюдо на столешницу. — В реке Амур рыбы много.

Алексеевна взяла ломтик, бросила в рот и прожевала.

— Никогда такой не ела, — сообщила «девочкам».

 — Вкуснотища!

Гостьи тут же повторили дегустацию и зачмокали губами — всем понравилось. Наконец расселись и стали праздновать. Пили, ели, говорили. Как Борис заметил несмотря на то, что работники торговли принесли с собой дефицитные продукты, стол в квартире заметно уступал вчерашнему. Профессура в Минске жила побогаче, чем торговля. Впрочем, все равно шикарно по сравнению с тем, как его кормили на границе и в госпитале.

Когда женщины насытились, от Бориса потребовали рассказать о подвигах.

Ломаться и темнить он не стал — это не секрет, и подписок о неразглашении с него не брали. Умолчал лишь о видении в бессознательном состоянии. Женщины ахали и вздыхали.

— Как герою, тебе льготы положены, — сообщила Алексеевна, когда он умолк. — Знаешь хоть, какие?

— Нет, — признался он. — Не интересовался.

— Первоочередное предоставление жилья, — начала перечислять директор. — Хотя у тебя оно имеется. Зато плата за квартиру с скидкой в 50 процентов.