Но главное — ты почти никому из них не можешь помочь. И от этого хочется биться головой в стену. Впрочем, Дима оказался не таким уж и тонкокожим.
Несколько раз он думал все бросить к собакам, дважды писал заявление на отчисление, но не отчислился, защитил диплом, поступил в аспирантуру и пошел работать в суд, в самую что ни на есть гнойную хирургию, туда, где принимают решения.
За два года он сталкивался с делами о лишении родительских прав несколько раз. Однажды ему пришлось помогать приставу унимать буйную мамашу, которая явилась в зал пьяная и устроила настоящий дебош.
В другой раз Диме поручили отвезти в дом малютки копию постановления суда, и он впервые увидел, куда они, собственно, отправляют детей.
На Диму, выросшего в благополучной московской семье, посещение приюта произвело глубочайшее впечатление. Через две недели он купил в «Детском мире» сетку мячей, какие-то настольные игры, фломастеры, памперсы и отвез в дом малютки.
С тех пор они поддерживают добрые отношения. Заведующая, Инга Оттовна, зовет Диму не иначе, как «ангел мой».
В прошлом году под Рождество Димкина мама даже организовала в приюте благотворительный рождественский спектакль. Они давали «Золушку». Дети смотрели как зачарованные. С открытыми ртами в самом буквальном смысле слова. Дома мама сказала, что такой благодарной публики не видела, пожалуй, ни разу в жизни.
А однажды, после очередного слушания о лишении родительских прав, Дима напился. В первый и единственный раз в жизни. Дело было вроде бы тривиальное. Органы опеки подали иск на лишение родительских прав матери одиннадцатилетнего мальчика, которая полтора года назад сдала его в детдом.
По материалам дела выходил вполне себе рядовой случай, так часто бывает. Мальчик — трудный ребенок, постоянно бегает из дома, прогуливает школу, курит, пьет, ворует, его неоднократно забирали в милицию. Мамаша — двадцатисемилетняя разведенка — не справилась с воспитанием и сдала его в интернат.
Дима думал, что на предварительные слушания явится деваха с южнорусским говорком, будет лить слезы и объяснять свое бедственное положение — украли паспорт, сами мы не местные, жить негде, на работу не берут, прокормить парня не могу, воспитать без мужа — тоже.
Наверняка это просто очередная глупая баба, отчаянно несчастная и, скорее всего, пьющая.
Но вместо деревенской дурочки на слушание явилась подтянутая, хорошо одетая и ухоженная женщина. Она едва кивнула сидящему в зале сыну, быстро, четко и грамотно ответила на все вопросы суда.
