Особенно в такой вот славный рабочий день.
В этом кабинете мне теперь придется проводить… Сколько там времени мы проводим на службе? Я помножила в уме восемь часов на двести сорок рабочих дней (множить в уме в последнее время стало моим хобби, у Сашки были нелады с алгеброй). Получилось почти две тысячи часов в год. И это — минимум. Восьмичасовой рабочий день — он ведь у нас только по закону восьмичасовой.
По ту сторону голого зарешеченного окна сыпался дождь. Голый крохотный московский палисадничек с изломанными кустиками и разъезженной, словно трактор тут катался, мокрой землей с остатками жухлой травы ничем не напоминал Люксембургский сад.
Вот дался мне этот сад!.. Надо где-нибудь хоть горшком с геранью разжиться, что ли. Герань на подоконнике — мещанство, конечно. Но лучше уж мещанство, чем такой минимализм.
Я стащила мокрые сапоги. Поставлю на батарею, пусть хоть чуть-чуть просохнут.
На парковке, стоя по щиколотку в треклятой луже, я перерыла весь багажник, но туфли, на которые так рассчитывала, не нашла.
Наверное, я их все же забрала из машины. Так что, похоже, на слушание дела придется выходить в грязных сапогах. А я-то надеялась в первый рабочий день поразить многоуважаемый суд своей красотой и элегантностью.
Я как раз пристраивала сапог на батарею, когда в дверь коротко стукнули и на пороге нарисовался молодой человек в отутюженном, без единой морщинки, костюме и круглых очках а-ля Гарри Поттер.
— Доброе утро, Елена Владимировна, — сказал он. — Я Дмитрий Косарев, ваш помощник.
Начищенные ботиночки, белоснежный воротничок, аккуратная прическа, вежливая улыбка… Этот молодой человек явно не прыгал сегодня на старенькой «Хонде» по бордюрам, не стоял по щиколотку в мутных водах московской лужи, не ругался вчера с дочерью из-за алгебры.
И кофе он, конечно же, с утра пил. И не как-нибудь там на бегу, торопясь и обжигаясь, а чинно-благородно, сидя за столом. Наверняка он пил кофе уже чистенький, выбритый, причесанный. Может, даже салфетку за воротник заложил, чтобы не испачкать случайно рубашку.
И наверняка за кофе читал свежий номер «Судебного вестника» или книжку какого-нибудь американского психолога про то, как правильно делать карьеру. И заедал все это горячим бутербродом.
Горячий бутерброд мне сейчас был бы ох как кстати. Впрочем, и холодный сойдет. С сыром. Или с ветчиной — все равно. И кофе. Большая чашка… Хотя сгодится и чай. Только крепкий. И сладкий. Если с лимоном — так и совсем хорошо.
Ни чая, ни кофе, ни бутерброда у меня не было.
