— Хвала Зигите, наши молитвы услышаны! — облегченно вздохнул Зидоро, благодарно улыбаясь статуе своей богини. С его души свалился основательный, не меньше алтарного по весу, булыжник, расшатывающий веру жреца в милосердие Вышних. Суета в храме понемногу начала униматься, хор мальчиков снова завел свою песнь. Видя, что высший жрец спокойно беседует с пришельцами, служки подумали, что все идет так, как задумано, и предусмотрительный высший жрец Зидоро стоял у алтаря битый час не просто так, он ждал прибытия этих загадочных гостей, чтобы оказать им достойную встречу.
— А кто вы, сударь? — полюбопытствовал худощавый белобрысый парень.
— Высший жрец Зигиты — Зидоро Гарсидо в вашем распоряжении, о посланцы Вышних, — с достоинством, несколько поколебленным тем, что рукав одеяния зацепился за курильницу, отвесил четверке поклон Зидоро. Кем бы ни были эти незнакомцы, но пресмыкаться пред ними жрец не собирался, да они этого и не требовали. Пусть вели себя посланцы странно, но почему-то он чувствовал к ним необъяснимую симпатию и доверие.
— Колоритный дядя, он мне нравится, только у него сейчас загорится рукав, — поделилась своим наблюдением со спутниками Элька. — Интересно, кто отвечает в этом месте за противопожарную безопасность? Мало того что огнетушителей нет, так и ведра с водой не разыщешь небось! Гала бы на них с инспекцией напустить, а то, ей-богу, спалят чего!"
"Зидоро, вняв шутливому предупреждению, поспешно отступил на шаг от светильника, где уже начала было тлеть бахрома его одеяния, и затушил рукав пальцами.
Элька тем временем подошла к жрецу поближе и непосредственно спросила:
— Кстати, а почему на тебе женское платье? Маскарад какой или так положено?
— Это торжественное одеяние высшего жреца, — беспомощно пояснил Зидоро, впервые посмотрев чужими глазами на свой привычный, как вторая кожа, наряд. Со стороны он и впрямь напоминал нарядное дамское платье.
— Вот нелепость, — искренне заявила Элька.
Рэнд не удержался и прыснул в кулак, Гал только покачал головой, сил возмущаться неподобающим поведением девушки, позорящей чужие обычаи столь явной насмешкой и неуважением, не было.
Не высказывать же ей свое неудовольствие прилюдно, подрывая авторитет всей команды. А Элька все не унималась:
— Будь я вашей богиней, со стыдухи бы померла, зная, что вы носите такие тряпки.
— А над Зигитой и так в Совете хохочут, — огорошил Связист неожиданным заявлением четверку, а заодно и Зидоро.
