— Что-то ваши птички разволновались, — прищурив глаза, заметил Лукас, словно бы невзначай пытаясь отступить к стене храма, где и до двери недалеко.
— Небывалое зрелище, рокх не собираются в стаи, — удивленно сказал Зидоро, но никаких попыток к бегству не сделал, значит, бояться небывалого аэрошоу не стоило, поэтому вся компания осталась во дворе, наблюдать за пернатыми.
Элька подумала было рассказать друзьям о фильме Хичкока, но решила не тревожить лишний раз Гала, а то вдруг шутки не разберет и впрямь решит, что пернатые — враги и их следует порубить в капусту «ради мира на земле».
И тогда посланцев точно заклюют местные двуногие, которым эти крылатые синюшки так дороги.
— Может, вы их покормить забыли, вот птички и решили устроить налет? — хмыкнул Рэнд, но ответить Зидоро уже не успел, часть птиц метнулась к деревьям сада и крыше храма, где расселась, точно зрители в партере, а остальные устремились к посланцам Совета богов."
"«Рокх!» — крикнула пара синих пичуг, садясь на плечи Эльке, как диковинные эполеты.
«Рокх!» — повторила еще четыре их товарки, оккупируя плечи мосье мага. «Рокх!» — заорала пара, экзотическими браслетами приземлившаяся на запястья Рэнда: «Рокх! Рокх! Рокх!» — поддакнула целая стайка птиц, рассевшаяся на высоком Гале, причем одна то ли особо привилегированная, то ли самая наглая птица с особенно встопорщенным голубеньким хохолком устроилась прямо на голове воителя. Тот замер неподвижно, чтобы не причинить вреда мелким созданиям, отчего сразу стал похож на статую, а Элька едва удержала рвущийся наружу смех, уж больно к месту вспомнилась парочка анекдотов об оживших статуях и голубях.
А вот Лукас и Рэнд походили на пару дрессировщиков из цирка, демонстрирующих новенький номер.
Собственные плечевые птички Эльки, аккуратно перебирая лапками с острыми черными коготками, топтались на живом насесте. Девушка скосила глаза: да, коготки острые. Как-то ей довелось вызволять глупыша-стрижа, застрявшего между рамами, вот такие точно коготочки расцарапали руки спасительницы до крови, пока она вытаскивала перепуганную птичку и открывала нараспашку окно, чтобы выпустить неудачника на волю.
Потом залитые йодом длани благодетельницы долго походили на неудачное пособие по хохломской росписи. Но рокх вели себя аккуратно, словно знали, насколько можно сжать коготки, чтобы не поцарапать девушку. Их теплое, пушистое присутствие оказалось неожиданно приятным, да и пахло от вестниц не совсем по-птичьи, чем-то травяным и почему-то корицей.
