Оргызом звали злобную тварь, которая имела длинное, как у крокодила, туловище, покрытое крепкой чешуей ярко-фиолетового цвета, острые когти и огромные клыки. Оргыз быстро передвигался на четырех лапах и умел плеваться огнем, до шести залпов за раз, а потому считался жуткой и опасной тварью.
— Жалко его, — тихо произнес парень. — Уже наш год выпуска пострадал.
Я присмотрелась к раненому более внимательно. Получалось, несчастный тоже должен быть мне знаком, раз мы встречались на распределении. Однако понять это сейчас было практически невозможно.
Его лицо… от него мало что осталось. Шрамы буквально изрезали все. И нет только шрамы, но и ожоги.
— Ты сможешь вернуть ему лицо?
Я склонилась над пациентом, внимательно вглядываясь в каждый порез. Не из-за любопытства, а с целью разобраться, с чего начать, наметить план действий. Проблема заключалась не только в сильно пострадавшей коже. Задеты были лицевые мышцы и связки. Их тоже придется сшивать вручную. Именно поэтому и понадобился специалист по косметологической магии.
А тут такого явно не было. Кроме меня. Никогда бы не подумала, что и мои умения пригодятся в таком месте.
Молчание затягивалось.
— Нет, я не смогу вернуть прежнее лицо, — покачала я головой, выпрямляясь. — Но я постараюсь сделать ему новое.
Осмотревшись, я заметила на стоящей у кровати тумбочке тоненькую папку. А на ней имя — Тейнор Бакс.
И тут я вспомнила.
— Ты откуда будешь? — обернувшись, поинтересовался он.
— Что? — растерялась я.
— Сама откуда будешь?
Огромный бритоголовый боевик широко улыбался, глядя на меня.
— Анхорн. Фермония.
— Южанка, значит. Там у вас красиво и тепло.
— Не жалуемся.
— А я из Дурманга.
— Бакс… — едва слышно прошептала я, чувствуя, как сердце защемило от тоски.
Я снова всмотрелась в изувеченное лицо, силясь отыскать знакомые черты. И не находила. Оргыз хорошо с ним поработал.
В голове не укладывалось, что это тот самый боевик, который привел меня из комнаты, где оставил Форест, в общую. Казалось, таких совпадений не бывает, чтобы сначала один, потом второй.
Мы почти не были знакомы, но это не означало, что я не жалела его всем сердцем.
— Ты его знаешь? — тут же спросил мой сопровождающий.
— Мы встречались на распределении, — отворачиваясь, произнесла я.
— Хорошо. Значит, ты помнишь, как он выглядел и постараешься вернуть ему прежний облик, — бодро произнес он. — Тут таких пациентов семь штук. Но Бакс самый тяжелый.
— Я помогу.
Мне очень сильно хотелось верить, что помогу.
