— Отклонено, — припечатал один из членов совета, глубокий старец с узкими глазами, которые почти не открывались из-за нависших тяжелых век. — Продолжайте, госпожа Форест.
Праздновать победу было рано, но я позволила себе тихонько выдохнуть."
"— Спасибо. Уважаемый совет, не знаю, какие обвинения предъявляют моему мужу, но до меня дошла информация, что часть из них связана со мной. Якобы я требовала от него деньги на одежду, на развлечения, украшения и так далее.
— Вы это отрицаете? — задал вопрос еще один член совета, и в его голосе промелькнула насмешка.
— Да, я просила господина Фореста выделить мне деньги. Но лишь на закупку лекарств, на восстановление парка и всего форта. Я понимаю, ситуация сложная, прорывов меньше не становится, но почему все забыли о тридцать третьем форте?
— Госпожа Форест, давайте перейдем к делу, — перебил меня другой член совета.
— А я перехожу. Я человек новый и в форте прожила всего два месяца. Но я в ужасе от того упадка, в котором он находился.
И я в ужасе от того, что происходит.
— Протестую! — снова попробовал вмешаться Рендел, но я не позволила ему продолжить.
Сжала кулаки и быстро протараторила:
— Почему меня признали недееспособной? Кто выдал эту справку? И почему? Я похожа на недееспособную?
— Протестую! Это не имеет отношения к делу.
— Имеет, и самое прямое. Если один раз кто-то преднамеренно совершил ошибку, то где гарантия, что это не произошло опять? Почему моего мужа, который столько лет верой и правдой служил Мордаку, заковали в наручники по каким-то надуманным обвинениям? Разве он это заслужил?
— Есть доказательства, — тихо произнесла женщина из совета, темноглазая, темноволосая, светлокожая.
— Мы понимаем ваши чувства, госпожа Форест. Вы, как преданная жена, готовы оправдать любой поступок своего супруга. Но как быть с фактами? Вы говорите про лекарства, про парк, но совет не давал разрешения на подобные траты.
Это стало для меня небольшим ударом. Нет, я не собиралась обвинять Фореста в растрате и присоединяться к лагерю его противников.
Наоборот. Если бы я не любила его, то непременно влюбилась бы вновь. Ведь получалось, что он с самого начала, чуть ли не с первого дня поддерживал меня, выделял личные средства на все мои идеи и… молчал?
«Клянусь, когда все закончится, я его расцелую!».
— Значит, совет отказал в помощи больным и немощным? — тихо, но твердо поинтересовалась я, впиваясь взглядом в женщину.
