Задыхаясь, она перебежала улицу и, протолкнувшись сквозь поток людей, оказалась почти нос к носу с женщиной… с Нейоми.
Рауль стоит рядом, он в ярости.
— Лара!
— Потом. — Она подняла руку, не давая подойти к ней, и повернулась к нему спиной. Она смотрела на женщину. — Я не знаю, в чем ваша проблема, да и знать не желаю. Убирайтесь к черту и оставьте в покое моего мужа!
— Никогда не зли рыжеволосую.
Лара повернулась к Раулю.
— И никогда не целуйся на людях с женщиной, которая не является твоей женой, — парировала она.
— Это не я целовал ее, сага. Она с ума сошла. — Он посмотрел на Нейоми, взгляд у него был жесткий. — Мне очень жаль, что муж с тобой разводится, но у нас с тобой никогда ничего не было, и я в тебя не влюблен.
Лара и не заметила, как Нейоми ушла. Она смотрела на Рауля.
— Да, я разозлилась и была оскорблена, как и любая женщина, увидев, как мужчина, которого она любит, целует другую!
Он замер.
— Лара…
— Ты не захочешь этого слышать, знаю, но, видишь ли, я должна сказать. Рауль, я устала притворяться.
Я люблю тебя, ничего с этим не поделать, и если ты не можешь меня полюбить… — она закусила губу и покачала головой, — то я бы хотела знать…
Сколько мольбы в ее блестящих глазах… Рауль хотел сказать, что любит ее, но годы ожесточили его сердце, он разучился выражать свои чувства, и слова не шли.
Секунды отбивали удары сердца… и замедлялись по мере того, как умирала у Лары надежда. Рауль молча стоял, сжав челюсти. Закапал дождик, волосы у него намокли и прилипли к голове.
Лара могла бы ждать вечно, а он все еще не сказал того, что она хотела услышать. Ну что же, по крайней мере, ей все понятно.
— Прекрасно, — произнесла она, чувствуя, как внутри все помертвело.
Он зажмурился, чтобы не видеть, что она уходит, чтобы не броситься за ней. Ничего не получится. Он такой, какой есть, он не способен дать в ответ то, что она предложила ему.
Почему… почему она сказала это?..
Лара открыла дверь квартиры и сразу побежала в ванную, где ее вытошнило.
Сполоснув рот, она вошла в спальню и сложила свои вещи.
На душе было так же пусто, как и в желудке. Записка, оставленная Раулю, была краткой и деловой:
«Я отправляюсь домой. Пожалуйста, не звони. У ребенка должно быть два родителя, которые любят друг друга».
В аэропорту не было никаких отсрочек рейса, и в Лондон она улетела вовремя.
В городе она поселилась в скромном отеле, но ничего иного ей и не нужно. Она — словно раненая собака, забившаяся в угол, чтобы зализать раны.
