– Мне очень жаль, но придется сидеть на нем, – пробормотал он.
– Ничего не имею против, – ответила девушка.
Адам помог ей усесться на плащ и, внимательно глядя на нее, произнес:
– Я думаю, что если вы будете разрабатывать мышцы упражнениями и не станете постоянно хвататься за трость, то в конце концов все-таки сможете танцевать. Вы знаете все па. Вам только нужно научиться переносить свой вес с одной ноги на другую, когда двигаетесь.
Чувствуя себя неудачницей, Кэтрин проговорила:
– Может, когда-нибудь я действительно смогу ходить без поддержки.
Но танцы – совсем другое дело. Мне кажется, вы только что в этом убедились.
– Никто бы не смог научиться танцевать за полчаса, Кэтрин. Вы слишком строги к себе. Но ваши раны зажили уже давно. Мускулы, связки и суставы поврежденной ноги всего лишь нуждаются в тренировке.
– Мои тетя и дядюшки проявляли ко мне снисхождение – никогда не позволяли мне пытаться танцевать. Они знали, что я не смогу. Танцевать – это так прекрасно и приятно, но я…
Адам опустился перед ней на колени и прижал пальцы к ее губам, заставив умолкнуть.
– Не говорите так, – сказал он, обводя ее губы кончиками пальцев. – Потому что… Что бы вы сейчас о себе ни сказали, это будет неправда. И я не хочу этого слышать.
Ей и самой не хотелось, чтобы ее слова были правдой, но, увы, ничего не поделаешь.
– Я хочу взглянуть на вашу ногу, – сказал граф неожиданно. – Не возражаете?
Кэтрин замерла на мгновение. В горле у нее внезапно пересохло, и девушка почувствовала, что ей не хватает воздуха.
– Вы хотите увидеть… мою ногу? – переспросила она.
Адам пристально посмотрел ей в глаза.
– Да, но только с вашего разрешения. – Не дожидаясь такового, он осторожно обхватил пальцами ее лодыжку. – Пожалуйста, не бойтесь…
Кэтрин судорожно сглотнула. Тихонько вздохнув, пробормотала:
– Эта нога… она уродлива. И вам не следует ее видеть. – Она попыталась освободить ногу из его пальцев, но граф крепко ее держал, и было совершенно очевидно: для того, чтобы высвободиться, потребуется яростное сопротивление, а сопротивляться ей совсем не хотелось…
Адам же вдруг едва заметно улыбнулся и спросил:
– На ней много шрамов, да?
– Три, – ответила она.
– И очень некрасивые.
– У вас не может быть ничего некрасивого, Кэтрин. Вы самая прекрасная молодая леди, которую мне когда-либо доводилось видеть. – Он осторожно опустил ее ступню себе на колено и снял туфельку с ее обтянутой чулком ноги.
