— Видели бы вы, на кого грабитель был похож, тоже не спешили бы верить. Полицейские с помощью угроз и трясению за шкирку требовали ответа, тот не сознавался, пока я не увидела на руке грабителя знакомую печатку. — я ласково погладила «супруга» по напряженной ладони, на мизинце которой красовалась массивная печатка с темным камнем.
— И? — хором спросили все представители женского пола семейства герцога.
— Когда дали Климу отмыться и брат помог со всеми шипами на… пояснице, что остались после радостной встречи с кустом, выяснилось, что Клим приболел, потому и не мог встретиться со мной весь день.
Пока он пребывал в лихорадке, понял, что любит меня и жить не может. Правда, дорогой? — улыбнулась я, рискуя порвать щеки от радостного оскала.
— Правда. — выдавил из себя Клим.
— Так вот, когда температура спала, был уже поздний вечер и о официальной встрече речи быть не могло. Так как ждать он не хотел, то решил влезть ко мне в окно как герой любовного романа, считая тем самым сразу же поднять вероятность моего согласия на более высокую отметку.
Но, увы, получилось — как получилось. — с тяжким вздохом развела я руками. — Так как у инцидента, где в комнату незамужней девушки пытались пролезть совсем не с целью ограбить, были свидетели в лице двух полицейских, соседа и Пушка, Ивар потребовал, чтобы не запятнать мою репутацию, быстрой свадьбы. Клим не сопротивлялся, так как все равно лез в окно с целью сделать предложение. Собственно поэтому свадьба такая поспешная и тайная.
— Конец. — мрачно подвел итог моей истории Венес. Я сглотнула.
***
Перед сном я вспоминала сегодняшний день. Мне не верилось, но я его пережила без особых для себя потерь, кроме нервных клеток.
После эпичной истории «как мне делали предложение», мы решили разойтись по комнатам. С трудом мне удалось отделаться от сопровождения герцога, который зловеще на меня поглядывал, обещая все кары небесные на одну мою кудрявую головку. На помощь неожиданно пришла Нинель, что попросила брата задержаться по какому-то вопросу.
Это меня и спасло, позволив забаррикадироваться в комнате, прежде чем мужчина решит мне отомстить за выходку.
Баррикады устраивала не зря, так как уже через пять минут, дверь в смежную комнату стала сотрясаться со страшной силой, под натиском одного нервного типа, что убедительно требовал, впустить его «поговорить». Робко пригрозила, что если не прекратит хулиганить, я стану кричать.
