Сейчас, угощая знакомого, она очень рассчитывала получить в обмен на чай с белыми подчерствевшими булками какую-нибудь вкусную сплетню.
Петерс пожал плечами и ответил:
- Хто ж его знает? Может, и родня какая… - предположил он, а потом, на секунду задумавшись, ляпнул: - А ещё сказывають, что завсегда убийц на место преступления тянет… - тут они с кухаркой переглянулись. Заметив, какое впечатление произвели его слова на достойную женщину, Петерс боязливо добавил: - Не нашего ума это дело!"
"Кучер и сам понимал, что на кладбище хоронят людей, а если бы и было убийство, то вовсе не там.
И ляпнул он шокирующую фразу просто для поддержания беседы, неожиданно даже для самого себя. А сейчас, глядя на загоревшиеся от его слов глаза кухарки, испугался последствий нелепого предположения.
- Только ты, Нестра, языком поменьше мели! Мало ли чо и как... Не наше это с тобой дело, а вовсе даже господское! - Петерс поднял кривоватый указательный палец и погрозил им приятельнице, надеясь пристрожить болтушку.
Нестра яростно закивала, подтверждая, что - да-да, конечно! Это вовсе не её ума дело! Но тем же вечером поделилась потрясающими сведениями и собственными опасениями с Катрой, кухаркой из особняка господина Борена…
***
- …вот на этих самых песочных картинках она и сделала себе состояние.
– Йенс протянул барону небольшую стекляшку в изящной тоненькой рамке и добавил: - Переверните ее, мой господин.
Слушая сведения, раздобытые слугой, Эрик с трудом сдерживался от одной единственной фразы: «О-бал-деть!».
По совету Йенса он легонько толкнул стёклышко, и оно действительно перевернулось.
В некотором оцепенении барон наблюдал за тем, как струйки песка разного цвета прихотливо рисуют красивый горный пейзаж, на который тонкой белоснежной пыльцой, напоминающей снег, ложится белая пудра.
- Делают их разного размера. В самые дорогие, говорят, добавляют настоящий золотой песок! – продолжал Йенс.
