Здесь нет видеокамер и полиции, здесь явно нет службы социальной защиты или какой-нибудь опеки. А вот преступность здесь есть точно! Так что, как минимум сейчас я должна согласиться с предложением «любимого дядюшки». Скорее всего, здесь все решается деньгами и знакомствами. А закон, как и в любом мире без электричества, телефонов и самолетов – что дышло.
В том, что я права, я убедилась достаточно быстро: примерно минут через сорок в комнату вернулась Берта, которая, огорченно покачав головой, принялась меня увещевать:
- Разве ж так можно с дядей, маленькая госпожа?! А ну как, правда, он вас в монастырь запрёт?! Думаете, там, среди монашек, вам легче будет? – она перекрестилась и продолжила: – Уж на что я Бога гневлю и на мужа жалуюсь, а токмо на мой вкус, лучше уж мой пьянчужка, чем пожизненно в келье просидеть.
Все ж таки, как ни смотри, а я и деточек родила, и живу не так уж и плохо. А ведь дядюшка ваш огневаться может, да и засунет вас в орден Сестер Молчащих.
Ну-ка, как это вам будет, если под рясу вам вериги власяные оденут?! Жизнь-то у сестер и так не сахар, а уж в Ордене Молчащих-то и вовсе… – она раздражённо махнула рукой и убеждённо сказала: – Просите, маленькая госпожа, прощения у дядюшки, и ступайте-ка вы замуж! Какого не пошлёт Господь мужа, а всяко это лучше монастыря.
Ситуация была омерзительная, и внутреннее меня сильно потряхивало. Что-то вроде предистеричного состояния. Почти силком заставила я себя медленно и глубоко дышать, пытаясь справиться с эмоциями.
Я понимала, что Берта советует мне от души, даже если её об этом попросил мерзкий старик. Я понимала также, что пока я не могу сопротивляться.
Успокоила себя следующими мыслями: «Если этот брак будет совсем уж невыносимым, я все равно успею хоть немного познакомиться с миром и смогу решить, что делать дальше. Вряд ли муж будет водить меня на цепи, а я смогу подготовить побег, если понадобиться. Никто ведь не ожидает такой прыти от робкой девочки.
».
Как бы мне ни было тошнотно, но, спросив у Берты, где находится дядюшка, я пошла в указанную комнату просить прощения. Мне просто хотелось выжить. А сбежать из монастыря точно будет на порядок сложнее.
Глава 4
Прощение в итоге дядюшка мне милостиво даровал…
Ощущала я себя во время этой сцены актрисой погорелого театра. Мне казалось, что ненатуральность эмоций, вымученность моих реплик и показное раскаяние просто били в глаза.
