– Я не знала, что мы лжем, дорогая. Много лет я была уверена в том, что мы обе понимаем, что делаем, и по негласной договоренности продолжаем разыгрывать спектакль. Я думала, что ты счастлива тут, в Шотландии, и я уговорила твоего отца оставить тебя в покое. Но когда появился этот горец…
Мэдди усмехнулась.
– Нежданно-негаданно.
– Да, когда он появился, я уже не знала, что и думать. Я даже предположила, что ты все эти годы говорила правду. Или почти правду. И я устраивала для него проверки. Сначала со стихотворением.
Потом с уроком танцев. Я пыталась дать тебе понять, что ты всегда можешь мне довериться. Но главное… Я решила, что ты уже взрослая. Ты взрослая, сильная и умная женщина. И мне не следует тебе мешать.
Мэдди теребила кружевную оторочку носового платка.
– Он – совершенно чужой мне человек. Ты можешь в это поверить? Каким-то образом мои письма попадали к нему, и из них он узнал обо мне все. Обо мне, о моей семье. Но я никогда его не видела до того, как он переступил порог нашего дома.
А сейчас…
– А сейчас ты полюбила его, да?
– Боюсь, что так. – Глаза у Мэдди защипало от слез. – Но он меня не любит. Или, возможно, он мог бы меня полюбить, но никогда себе этого не позволит. Я не знаю, что мне делать. Вчера после бала мы ужасно поссорились. Я вернула ему обручальную брошь.
– Вполне вероятно, это обычная ссора между влюбленными. Знаешь, как говорят: милые бранятся, только тешатся.
– Не знаю, можно ли нас назвать влюбленными. Я отчаянно хочу быть любимой и очень боюсь, что он может ответить на мое чувство лишь в моем воображении.
И все закончится так же, как начиналось: я сама запру себя в придуманном мной же мире.
Тетя Тея улыбнулась.
– После того, через что я заставила его пройти во время подготовки к тому балу, я нисколько не сомневаюсь в том, что ты ему далеко не безразлична."
"– Он человек верный, но… Я думаю, он на меня в обиде за что-то. Не знаю как, но я его глубоко ранила. Возможно, моя ложь никак не отразилась на тебе или на нашей семье, но она причинила боль Логану.
Я не понимаю, как наивные письма шестнадцатилетней девочки могли оказать на него такое сильное влияние, но мне бы очень хотелось все исправить. Знать бы только, как.
Даже предложив ему свою любовь, она не растопила лед. Что еще она могла ему дать? Мэдди опустила глаза.
– У меня внутри все переворачивается, и я чувствую себя абсолютно беспомощной.
– У меня на этот случай есть лекарство.
Мэдди брезгливо поморщилась.
