Кто еще стал бы читать и перечитывать несвязную писанину шестнадцатилетней дурочки?
Только тот, кто жить не может без чтения и готов довольствоваться тем, что есть, если под рукой нет ничего хорошего.
– Ладно, – сказал капитан, – я люблю читать. И что с того? Трудно учиться в университете, если у тебя нет привычки к чтению.
– Так вы еще и в университете учились?
– Всего несколько месяцев.
Мэдди нырнула под одеяло, тщательно следя за тем, чтобы не прикоснуться к Логану.
– Когда вы говорили, что у вас не было дома, я решила, что возможности учиться у вас тоже не было.
– Мой социальный статус при рождении оставлял мне очень мало надежды даже на то, чтобы выжить, не то что образование получить.
– Тогда как получилось, что вы поступили в университет?
– Когда мне было лет десять, меня взял к себе местный викарий. Он кормил и одевал меня, и он дал мне такое же образование, как и своим сыновьям.
– Ваш викарий – человек щедрый.
– Щедрый? Пожалуй. Но он был щедрым не по доброте душевной, это точно. Он даже называл меня своим сыном.
Но, когда началась мобилизация и от каждой семьи надо было послать на войну одного сына, он отправил меня, и тем самым спас своих настоящих сыновей.
Мэдди болезненно поморщилась.
– Действительно, какая уж тут доброта. Мне так вас жаль, – добавила она и, лишь встретив недоуменный взгляд Логана, осознала, что, желая продемонстрировать свое сочувствие, коснулась его руки и даже ее погладила.
– Мне очень жаль, – повторила Мэдди и убрала руку.
Логан пожал плечами и пробурчал, что ему все равно, жаль ей его или нет.
Впрочем, такого рода ужимки еще не обманули ни одну женщину.
– Мне было где и на чем спать, что надеть, чем питаться. Я даже получил кое-какое образование. С учетом того, какой могла бы быть моя жизнь, если бы не викарий, жаловаться мне не на что, – сказал Логан, снял очки и положил книгу на тумбочку.
Нет, жаловаться ему действительно было не на что и не на кого. Но горький осадок остался. В материальном плане все у него было в порядке, но ни любви, ни даже ласки ему не досталось.
Не зря говорят о женщине, жалеет, значит любит. И как ей было не пожалеть бедного сироту, которого никто не любил и который, как и она, любил читать? Ужас, что творилось сейчас у Мэдди на сердце.
– Этот ваш жалостливый взгляд, – сказал Логан, – мне совершенно не нравится.
– И мне тоже.
– Тогда перестаньте так на меня смотреть.
– Я не могу, – всплеснув руками, призналась Мэдди. – Быстро скажите что-нибудь гадкое.
