Вчера после его слов, подумалось, что может дело в этом. Не уверена, какая здесь может быть взаимосвязь.
– Хочешь, чтобы я пошпионила в доме твоего жениха? – поняла меня летяга.
В ответ я кивнула.
– Пхоще пахеной хепы, – гордо заявила Сахаринка, но сразу предупредила: – Только вопхос не пахы дней – они могут не говохить об этом.
– Не торопит, – вздохнула я.
Даже дату следующего свидания с Мейсоном я ещё не знала, а со свадьбой, к счастью, меня пока не подгоняли. Тем более, что я всем заявила, что жених вежливый и можно пообщаться.
Именно с такими мыслями я и приготовилась ждать вестей от фамильяра, однако они пришли намного быстрее. Уже через пару дней взбудораженная Сахаринка без предупреждения шмякнулась мне на макушку, когда я сидела перед зеркалом, и с горящими глазами заявила:
– Ты оказалась пхава!
– Что ты узнала? – встревоженно спросила я, пересаживая её на трюмо.
– Гехцог сегодня хазговахивал со своей внучкой. И упомянул ситуацию с вашей свадьбой. Он планиховал пехедать вам титулы не только по личным пхичинам, но и чтобы… как это сказать… как пхиятное твоему отцу сделать, что ли.
А если ваша свадьбы не состоится, то это будет довольно скандальная истохия, и в таких условиях титул пехедавать не стоит."
"Вот мы и нашли причину. И всё встало на свои места. Не знаю, о чём думал Мейсон, когда при мне упомянул об этом. Возможно, решил просто предупредить или, наоборот, заманить высоким статусом. Но, на его беду, на подобное я не покупалась, а вот расстроилась, что всё его дружелюбие ко мне движется корыстью, я сильно.
Настолько, что следующие две недели при наших встречах я ушла в глухую оборону. Нет, меня по-прежнему будоражили прикосновения Мейсона, но на душе почему-то было гадко. И обидно. Удивительно, но за пару встреч он успел мне понравиться.
Настроение испортилось настолько, что меня не радовали ни прелести Инитии, ни наряды с украшениями и прочие подарки, ни беспокойство родных. Я даже позабыла, что нашла здесь место, где могу петь.
Ровно до того момента, как у меня на прикроватной тумбочке не нашёлся небольшой конверт без подписей. На нём стояла простая сургучная печать с одной только буквой «Ф», но отчего-то при виде неё сердце трепетно забилось.
«Моя очаровательная Ягодка, – значилось в письме. – Гости спрашивали, когда ты снова будешь выступать. Да и я очень скучаю по тебе. Не хочешь ли ты зайти к нам сегодня вечером? Экипаж будет ждать именно тебя. P.S.
