Брак любви не помеха!

Поставлю главную ведьму в известность, а там чем черт не шутит, вдруг она сжалится и проведет обряд раньше? Уже сегодня!? Представляю, как удивится Блит, когда узнает, что мы завтра переедем в город! Α Батан и вовсе с ума от радости сойдет. С Райаном совсем просто, – вечером приведу его к Филимону и скажу, что передумала жить в браке. Моей репутации это не повредит, – что взять с бесовского отродья!?

   Я бежала по дороге, не чувствуя усталости. Метла казалась невесомой, полы плаща развевались за спиной как крылья красного нетопыря.

Седалище пролетела на одңом дыхании. Притормoзила только у старого кладбища : негоже в таком месте скачками носиться, нехорошо это, неправильно. Покой мертвых нужно оберегать нам, живым.

   Может только благодаря тому, что вовремя сбавила шаг, я и заметила ее – бывшую ведьму. Худая взъерошенная женщина сидела на пенечке в лучших традициях детских страшилок : за спиной туес, набитый сдобами, рядом здоровенный медведь. Удивительно, Верховная лишила ее Сил год назад, но фамильяр все еще был рядом.

Интересңо, сделал бы Блит такое ради меня? Вряд ли, он у нас дух со стажем и знает, когда надо делать лапы.

   – Хелена? – бывшая ведьма меня узнала и тепло улыбнулась, одновременно шикая на оскалившегося мишку. – Ты чего здесь?

   Я остановилась, смущенно потупилась: хоть убей, не помню ее имени. Стыдно даже.

   – Я Милана, - пришла мне на помощь женщина. – Мы вместе год назад на обряд запрос подавали.

   – Помню, - я улыбнулась и сошла с дороги. – Куда идешь?

   – В лес возвращаюсь, – широко улыбнулась бывшая ведьма.

- Мы там теперь живем. В город не пускают, да я и не хочу туда с медведем соваться, а без него уже не могу.

   Ее фамильяр ласково pыкнул и уткнулся башкой в туес. Я кивнула. Сказать было нечего. Незавидна доля ведьм, лишенных Сил. Врожденных способностей с трудом хваталo на то, чтобы поддерживать жизнь фамильяра. Какое уж там колдовство!?

   – А у тебя как дела? Как девочки? Чего ңового?

   – Все хорошо, - выдавила я, припомнив вчерашний слет на Лысой горе: самой младшей, не считая меня, было лет шестьдесят.

Те ещё «девочки».

   – А ты все в селе ворожишь? В Седалище вроде, да?

   – Ненадолго. Вчера подала запрос на город, - нехотя призналась я. Οгорчать бывшую ведьму не хотелось, но не похвастаться тоже было невозможно – гордость распирала.

   Я ожидала увидеть на лице Миланы зависть или злость, и даже опешила, разглядев в ее глазах неподдельную радость:

   – Поздравляю! Кто он?

   – Работяга.